.
Не смотря на , что не сказал бы , что Есенин принадлежит к любимым моим поэтам, любимым героям, или личностям, (я поклонник Мандельштама и Цветаевой, а не Есенина), все же, я стал чаще в последнее время писать о Есенине в виду его некоторой актуальности, сейчас, особенно, после того, как в высоких литературных кругах стало принято роль и образ Есенина принижать.Помню, как мне заметил однажды Виктор Кривулин, (шокировав меня таким признанием), Есенин это наш национальный кукиш. Впрочем, уже , Осип Мандельштам противопоставляя подлинно народного Пушкина - псевдонародному Есенину -и задал в литературной элите Петербурга такой принизительный тон, или тональность отношения к Есенину. Это, как раз, объяснимо, два поэта при жизни враждовали, не говоря о том, что Есенин был антисемитом, (о чем Мандельштам, конечно, знал.) И, все таки, в защиту Есенина я сказал бы две вещи. Есть культура, а есть природа. И природа важнее культуры, хотя бы, потому , что природа никогда не лжет. Природа всегда такая, какая она есть. Например, сейчас достаточно быть культурным и образованным человеком, что бы писать стихи, которые выглядели бы прилично написанными, сейчас можно научиться писать хорошо, не обладая поэтическим даром от природы, (или обладая даром к поэзии, лишь небольшим.)
А Есенин это другой случай, когда ничего в нем, кроме чисто природного поэтического дара не было, в нем не было никакой культуры, никакого образования, одна природная одаренность, дар от Бога. Но за этот дар был у Есенина ярчайший, и подлинный. Даже его ранняя поэзия, звенит поет, переливается удивительной, не надуманно- бальмонтовской , а очень естественной звукописью, изобретательностью, и строем, эти черты в нем отметил еще Блок, которому Есенин прочитал свои стихи. И вторая вещь, в Есенине жила чистота. Взглянешь на его образ - это образ вечного чистого отрока, образ который ни пьянство, ни разгульная жизнь как-то, даже, не тронули. Теперь скажите мне, много ли вам приходилось встречать людей, которые бы пили , вели образ жизни разгульный, но за то оставались при этом чистыми людьми по образу? Мне так лично ни одного. А, вторым таким же чистым человеком был Блок .
Правда, Блок был не святым отроком, а скорее ангелом.
Сергей Есенин как раз остается в русской литературе - как пример поэта подлинного. Впрочем, если признаться Сергей Есенин для меня больше принадлежит к строю русской жизни, чем к строю русской культуры, (примерно так же как Владимир Высоцкий, Виктор Цой, Александр Башлачев, или Янка Дягилева. ) Может быть поэтому, эта статья коснется сравнения Сергея Есенина и Виктора Цоя. Почему, Есенина и Цоя, а , скжем, не Есенина и Высоцкого? Мне лично всегда казалось сравнение Есенина и Высоцкого, избитым, и вряд ли, удачным. Интереснее сравнивать совершенно разные с виду явления, не говоря о том, что в "минуту жизни трудную" (вспоминая строки Лермонтова) я скорее включу песню Виктора Цоя, чем вспомню стихотворение Есенина, особенно песню Цоя, спокойная ночь.
Мрачновато и резковато ее поет Цой, за, то под эту песню освобождаешься.
Слушаешь и радуешься, что хоть одного настоящего восточного воина из дружественной СССР, Кореи нам оставила наша полуандеграудная песенная культура прошлого, такого красивого внешне, и так рано погибшего, к тому же, любящего русских людей, влюбленного в русскую культуру. Хотя, Виктор Цой это тип, прямо противоположный лирику Сергею Есенину. Если Виктор Цой мужественный и свободный, а Высоцкий, мужественный но не свободный, то, Сергей Есенин, просто, свободный. Наконец, мир Кореи, это мир буддистский. Мир восточно-буддистский (не смотря на свою отрешенность и кажущуюся мягкость)- мир грозный, как даже заметил и Жижек, куда грознее исламского мира.
Китай, Корея, и даже Япония - молчаливая мощь.
Именно восточные страны буддистской культуры связали войну с искусством, в отличие от Ислама, связавшего войну с религией и джихадом, (отсюда и берет начало искусство восточных единоборств.) Более того, корейский, или японский молодой мужчина отличается от мужчины условно говоря Ближнего Востока. Он либо будет чистым воином (без примеси разбоя и бандитизма в отличие от некоторых радикальных мусульман.), либо будет мирным, мягким, и вежливым человеком. Но если он будет воином он будет воином в чистом смысле, воином от Бога, примерно так же как Есенин был чистым поэтом от Бога.
В нем, может быть, не будет кавказской лихой удалости.
Зато, в нем будет восточный лаконизм и спартанская немногословность. Таким и был Виктор Цой: с щитом, или на щите. Конечно, корейский мужчина отличается от мужчины кавказского, (а тем более, русского). Кавказский мужчина - экстраверт, и горячий человек. Если кавказский мужчина дружит он дружит очень горячо, (хотя, и убивает тоже горячо). Кавказский мужчина открыт как в своей широте так и в своей щедрости, удалости, иногда дурной, а иногда и хорошей, особенно если учитывать контраст между культурным кавказцем, и кавказцем некультурным.
Контраст будет очень большим.
А корейский мужчина в отличие от кавказца интроверт. Он не горяч, а скорее холоден. И вы никогда не узнаете что он думает, или что он сделает в следующий момент. Как правило он очень хорошо воспитан. Да и убьет вас восточный мужчина, воспитанный на буддизме, иначе .Труп он ваш целомудренно накроет вашей же курткой, и с сожалением поглядит на вас, потом уйдет и через минуту забудет. Потому что культура вежливости (свойственная не только японцам, но и всем людям дальневосточной культуры), начинается с культуры отношения к мертвым, с чувства почтения к ним. Впрочем, я далеко ушел от главной темы моей статьи …
Почему же я постоянно отвлекаюсь, когда пишу о Есенине?
Может быть потому что от этой даты исходит свет, который так много освещает и традиционно русского, и не традиционно русского, и не русского совсем, имея в виду конечно же и то, что Сергей Есенин чисто русское, одновременно традиционное, и в то же время, маргинальное явление.В чем эта маргинальность выражается? Я бы сказал, что Есенин нам слишком родное, и потому уже немного чужое явление, если иметь в виду, что той деревенской, традиционно крестьянской Руси сейчас уже нет, или если и есть, это Русь уходящая, (как назвал свой альбом один мой друг и композитор Игорь Дункул), когда как Виктор Цой, это как раз что-то чужое нам, слишком восточное, хотя и осмысленное в России.
И потому оно нам родное.
Дар Сергея Есенина есть лирический дар от Бога.Это не просто дар изливать душу, а дар уметь ее излить красиво, глубоко, и чисто. Это как излить сам русский язык. А Виктор Цой изливать душу не умел, поскольку, дальневосточная культура - культура лаконичная, и немногословная, даже если судить например по одним японским трехстишьям, или, немногословному дзену.
Дальневосточная культура это культура сути, а не явления.
Даже прелесть хулиганских пьес Мисимы (вроде его пьесы Мой друг Гитлер) в ее немногословности и лаконизме. В качестве подходяшего примера можно привести песню Цоя Закрой за мной дверь я ухожу.Так не спел бы никогда Высоцкий, и конечно не написал бы Есенин.
Для русского слуха это прозвучало бы несколько резко.
Есенин написал, быть может в подобном случае: "Да, теперь решено без возврата, ухожу я в родные поля". А Цою было достаточно сказать: закрой за мной дверь я ухожу, и по хамски у Цоя это не звучит. Это звучит как ни странно, в воинском смысле, вежливо, может быть без лишних душевных излияний, но зато, и без грубости. Просто и лаконично.
"Я хотел бы остаться с тобой, но высокая в небе звезда зовет меня в путь".
В поэзии одна из самых важных и главных тем, это искусство расставания, искусство расставания с женщиной. С женщиной расставаться русскому человеку предельно тяжело, но любят и свободолюбивые русские расставаться, и любят и умеют. Искусство расстаться с женщиной есть искусство расстаться с жизнью, поэтому расставание тяжело как смерть, но потому расставание и облегчает жизнь как смерть, отпускает душу ввысь. Ведь женщина это образ жизни, и образ жизни есть образ женщины, и поэтому жизнь это любовь.
И судьба по русски это только любовь.
Встретить женщину - встретить судьбу. Как и встретить родного мужчину женщине - судьба.Не бывает судьбы без любви, бывает просто любовь без судьбы. Русские люди расставались с самыми близкими и родными женщинами, или мужчинами, (вспоминая Цветаеву), чаще всего из-за невозможности воплотить отношения на земле. Расставания чаще всего совершались во имя того, что бы просто сохранить и спасти любовь, не дать миру, и мирскому убить любовь. Это если говорить о русском человеке.
А для восточного Виктора Цоя все это выглядело иначе.
Отношения с женщиной может быть и ладились, и даже воплощались как в романе, но потому и несли лирическому герою песен Цоя, угрозу, (угрозу не состояться как мужчине, или как воину, призвание которого есть призвание голоса крови.)Эта тема является сквозной у всего зрелого, или позднего Виктора Цоя, и встречаетя уже у раннего. Что все таки роднит для нас таких совершенно разных, диаметрально противоположных Виктора Цоя и Сергея Есенина?
Или, можно спросить иначе.
Давайте представим себе, что было бы если Виктор Цой и Сергей Есенин встретились в одном кабаке? Нашли бы ли они общий язык? Мне кажется, что нашли бы. После сильного, но слишком уж бестактного Маяковского, мужественный, но тактичный и воспитанный Виктор Цой - может быть, даже, с наслаждением послушал бы стихи или душеизлияния Есенина, и наверное про себя отметил бы, что вот бы у кого можно было поучиться. А может быть, Есенин напомнил бы Цою Майка Науменко, хотя и напомнил бы весьма отдаленно, (Науменко все таки был западником, в отличие от Есенина.)
Хотя и Есенин любил носить цилиндры и перчатки.
Что касается пути обоих, начинал Виктор Цой может быть с подражательных, по восточному наивных песен, хотя скорее наивных, но не беспомощных. Вся его ранняя любовная тематика - это поиски любимой, поиски дома. А вся его поздняя тематика - (когда в нем сказался наконец в полную силу голос его воинственных предков), это тема ухода из дома, путь призвания восточного воина. Война, а не любовь. Между землей и небом война как он пел....
Что с Цоем произошло?
Может быть, Виктор Цой принял духовное воинское посвящение, прежде чем покинуть земной мир?. Возможно, просто, Виктор Цой по своему архетипу чистый Романтик, в отличие от Сергея Есенина, поэтика которого ближе все таки к поэтике сентиментальной, или даже наивной, поэтому и тема ухода у Цоя как и тема расставания, это тема в том числе и чисто романтическая, даже, как ни странно, байроническая. Ранний Цой честен. Никто бы не спел из русских, что это не любовь, вспоминая название одной песни Цоя.
А Виктор Цой спел именно так.
Честность и целомудрие черта восточного корейского юноши, который не стал бы оплетать красивыми признаниями ту, которая кажется ему красивой, и привлекательной, но которую он бы не полюбил. К тому же, в этой песне есть предчувствие ранней смерти, и желание познать объятья с девушкой, прежде чем умереть.Ради сравнения можно даже привести известные стихи юношеского Есенина: Выткался на озере алый цвет зари, в которых есть строки "Зацелую допьяна, изомну как цвет".
А Виктор Цой восточный юноша.
Он так и говорит в песне: Посвяти, научи, (может быть, и наивно.) Для Востока играет роль некое духовное посвящение (в воина или просто в мужчину.) Наконец, роднит раннего Есенина и Цоя хулиганство, вспоминая известную песню Цоя про прохожего, которому рекомендуется уйти что бы не получить. Это разное хулиганство.
У Есенина хулиганство сентиментальное, а у Цоя романтичное.
У Есенина хулиганство детское, у Цоя юношеское. Но и в своем хулиганстве Цой не преступает этическую черту, он просто предупреждает, того, кто неосторожно на него покосился, нарушив романтическое одиночество героя .К слову сказать, хулиганских песен у Виктора Цоя совсем немного.Их только две, даже у самого раннего Цоя.
Это песни Прохожий и Анархия.
Нет у Цоя и песен нецензурных, или песен, про пьянку, (хотя и есть песни про вино), всего этого у Цоя встретить невозможно, в отличие скажем от Науменко, или Высоцкого. Не характерны для Цоя и душевные излияния , игра, и даже вера в искренность., даже не смотря на то что ранний Цой романтичен и лиричен. Но и в своей лиричности - он все таки чисто восточный человек.
Впрочем, Романтик ли Виктор Цой?
Если быть честным, в традиционном понимании, вряд ли. В отличие от Б. Г, или скажем от Павла Кашина, почти все сюжеты песен Цоя реалистичны, взяты из жизни, и больше дополнены поэтической наблюдательностью, и иронией, чем воображением. Однако, его реализм нередко окрашен в краски дворового романтизма тех лет. Например, песня про дождь, (эту песню я у него люблю.) А есть у него и чисто лирические, романтические композиции.
Например , композиция про Море.
Кстати, заметил бы еще одну интересную деталь, если весь ранний Виктор Цой дождлив и ненастен, (по поэтике своих текстов, настроений, и снов), то весь поздний Цой, солярен, трагично и героично солнечен, до ощущения ослепительности чистой сути.
Поздний Цой , даже, не ясен, а очень отчетлив, и ярок.
Что же все таки роднит в главном Сергея Есенина и Виктора Цоя, не смотря на всю их абсолютную разницу?. Цой все таки, был романтиком, в том понимании, в каком Романтиком может являться тот, кому чужд земной мир, а позднему Цою земной мир чужд.
Почему же Виктору Цою он чужд?
Одна из причин состояла в том, что Цой даже внешне отличался от русских людей восточным типом лица, в эпоху когда мигрантов в Ленинграде не было, что и резко выделяло Цоя. Поэтому он не мог себя не ощущать чужим. Вторая причина, поэтическая душа этого исполнителя. И наконец, третья причина, состояла в том, что его родная эпоха ушла…
И вряд ли сам Цой этого не понимал.
С другой стороны, при сопоставлении Цоя с Есениным, бросается в общем то, похожая черта. И Есенину чужд этот земной мир, правда, чужд иначе, чем Цою. Есенин как раз в классическом смысле русский, чистый славянин. Есенину чужд этот мир потому, что он родился в эпоху начавшейся индустриализации , в эпоху начавшегося Заката Деревни.
Этот закат деревни Есенин очень переживал.
Если Виктору Цою чужд миру , скорее, чисто пространственно, а Есенин чужд миру чисто во Времени, ибо Есенин родился поздно, не в свою родную эпоху, а в самую чужую для него.Это не первый а последний поэт деревни.
С другой стороны, ранний Цой, напротив, урбанистичен.
На самом деле, помимо того, что оба автора рано покинули земной мир , роднит Виктора Цоя и Сергея Есенина чистота. Обоих можно назвать авторами и людьми целомудренными. В Сергее Есенине жила удивительная чистота вечного отрока.
А в Викторе Цое жила чистота романтического восточного юноши.
