.
В эпоху СССР, мужчин с детства учили благородному отношению к женщине, делая это в первую очередь для мужчины , и лишь во вторую для женщины - что бы мужчина в первую очередь был благородным, сильным, добрым и снисходительным в своем отношении к женщине. Ради этого, ввели равноправие, в котором были и плохие стороны (женщина за станком на заводе), но были конечно и хорошие стороны (образование, участие женщины в жизни общества.) Хорошо, что воскресили хотя бы православные браки. Я не думаю, что любовь начинается с любви мужчины к женщине, или непременно приходит к ней как пику, что бы дальше ни к чему не стремиться, это блоковский обман. Но способность к любви реализует себя проходя через любовь к женщине, как через самый серьезный этап. Не пройдя этой любви, никакой бОльшей любви ни у кого не разовьется, ни любви к Родине, ни любви к Господу, ни любви к Природе, а тем более, к Истине. Если человек был нормальным, СССР вложил в него все только хорошее, что осталось и после распада СССР в нем, а если человек был дурным, в нем и осталось все дурное от эпохи СССР. Это правило универсальное, неоднократно проверенное. Говоря же о сакральном, или религиозном, мужчина должен относиться к женщине - как Христос к церкви.
Или (можно, сказать и так) как святой к природе, которая вновь станет природой райской, и вечно-цветущей из своего отпавшего состояния. Это не идеализм, ведь речь идет всего лишь (или хотя бы) о стремлении, и отношении. Впрочем, речь и в этот раз, коснется статьи Гейдара Джемаля. Мне кажется, Гейдар Джемаль, прав, мужчина через женщину порабощен обществом, и порабощен женщиной через общество - (цитирую его приблизительно ) в своей неожиданно гениальной статье о чертовых куклах, имея в виду поздний, и отредактированный вариант этой статьи .Глупо упрекать женщину за ее вредность, стервозность, и т. п. нужно рассматривать вещи масштабно как это сделал это Гейдар Джемаль, опубликовавший свою статью о роли женщины в мире. Что в мире утверждается через женщину? В женщине, через ее природность осуществляется социальность, ее власть, закрепляющая в ярмо общества и социума мужчину, ослабляющая, или нейтрализующая его мужскую активность.
При этом нужно понимать вещи правильно.
Сама женщина ни в коем случае не порабощается, брак обременяет женщину заботами и материнством, но не ПОРАБОЩАЕТ ее, в отличие от мужчины, поскольку, женщина освобождается в браке, реализует себя в нем. Однако, мужчина разумеется порабощается. В таком случае, какой выход остается у мужчины? Первый выход из этого унизительного тупика - путь воинства мужчины. Мужчина на войне, или мужчина - воин, реализует себя куда в большей мере как именно мужчину - не смотря на жесткую субординацию структуры армии, и в этом смысле он больше свободен, поскольку, больше реализует себя как мужчину, если под свободой подразумевать именно самореализацию (лишний раз подчеркнув, что и женщина реализующая себя в браке и материнстве лишь освобождается, а не порабощается в отличие от мужчины, который в браке не реализует себя.)
Однако не только армия - институт социальный.
Как ни странно, социальна и любая преступная шайка, не смотря на кажущуюся ее асоциальность., и , уже, поэтому, воином можно быть лишь в чистом смысле этого слова, став воином - одиночкой. А как это возможно, да и возможно, ли это? Кто такой чистый воин? Чистый воин всегда в чем то и чистый поэт, и чистый философ, если назвать имя хотя бы одного Брюса Ли, выбравшего философию силы и смерть в расцвете лет. Это красиво, и сильно, но лишь у немногих путь жизни - сродни пути стрелы, или молнии, вспоминая чистого поэта Лермонтова, в котором было что-то и от чистого воина. Если путь Брюса Ли был сродни пути стрелы, путь Лермонтова был сродни вспышке молнии, а, может быть, и упавшей звезды… А есть еще и путь взошедшей и скрывшейся звезды, оставившей миру послание, говоря об Иисусе Христе.
Путь стрелы или путь молнии - путь избранных.
Путь же большинства - путь бумажных корабликов, блуждающих по извивам реки жизни, или бумажных голубей, пушенных по ветру, и хорошо, если запечатленное послание Ангела написанное на клочке листка бумаги - который складывается в такую вот символическую фигуру бумажного кораблика, или бумажного голубя, сохраняется не размываясь течением реки, или дождем. И хорошо, если течение не относит фигуру этого кораблика, или голубя - куда то в богонеугодное место, или безблагодатное пространство, как происходит с людьми весьма часто.
Впрочем, помимо Ницше, был еще и Маркс.
А причем тут Маркс, изумились бы наверное многие?
А притом, что кто, как не Маркс, подобно библейскому пророку (не меньше) бросил вызов социуму, тотально отрицая его во имя уничтожения эксплуатации, как и во имя иного, более гуманного человечества, и потому и желающий революции - не компромиссного улучшения жизни рабочих, а революционного преодоления социума? Кто как не Маркс видел ложь в обществе, лучше всего понимая природу угнетения и отчуждения человека, в том числе и отчуждения его силы, и творческой, (как и трудовой) его активности? В этом уникальность, и мощь Маркса, с которым по силе не сравнится ни Ницше, ни Эвола, ибо, Маркс универсальнее, и как ни странно, современнее обоих философов.
Наконец, Маркс велик.
Иными словами , что бы мужчина и женщина были счастливы, что бы мужчина реализовывал себя и в браке, и в любви, не будучи порабощенным им, нужно не просто изменить социум, а , духовно, и религиозно, его преобразить , совершив духовную, или религиозную революцию, как в обществе, так и в отношении к полу, и к женщине. К сожалению, Маркс, не был религиозен, что ему и помешало стать философом самым вечным, хотя с другой стороны и помогло. И все таки, интуиции Маркса остались интуициями, так и не обретя философскую форму . В этом пожалуй главная трагедия Маркса, библейского пророка без религиозной веры.
Именно эта черта роднит Маркса и Ницше.
А с другой стороны нужно быть вменяемым максималистом, а не невменяемым помешанным. И нужно понимать, что с другой стороны, без любви к женщине, и ее ответной веры в любимого мужчину, мужчина никогда бы не реализовал себя . Маркс не стал бы Марксом без своей беззаветно преданной ему Дженни, а Ницше не стал бы Дионисом без его Ариадны, как и Александр Блок без Любви Менделеевой. Наконец, воин без любви к женщине стал бы преступником, а преступник - обычным подонком.
Но с другой стороны не всем дается такая любовь.
Марксу досталась хорошая, беззаветно любящая его супруга, а Бодлеру, назвавшему женщину безобразной, лишь за то что она естественна, нет. Впрочем, Бодлер был в отличие от Маркса наркоманом, и думаю, после состояния опиумного транса, в котором он видел нечто наркотически чудесное, все казалось ему безобразным, лишь потому, что оно естественное, на фоне сверхестественной наркотической красоты в астральных грезах поэта. И я в юности, к сожалению, наркоманил, что и подорвало и мою жизнь, и здоровье.
Даже не смотря на то, что я завязал.
Но я избегал приходить на свидания на ломке. Правда, под кайфом ходить на любовные свидания еще опаснее... Но в этом, может быть и состоит мое отличие от Бодлера, влохо понимающего, в каких состояниях нужнее выбрать одиночество, а в каких, встречу. А говоря серьезнее, в конце концов именно потому, может быть, женщина и любит больше всех, того, кого ей не удается поработить, помимо случаев преданности любимому мужчине.
Но это, уже, как кому повезет...
Наконец, существует и романтическая любовь, любовь без воплощения отношений, на уровне переписки (наподобие переписки Цветаевой и Рильке, двух романтиков, влюбленных друг в друга) любовь без тени порабощения, на уровне поэзии или мечты. Но и это лишь намек на иную реальность, а не сама иная реальность. Даже, лишь вздох по ней, или музыкальный отголосок упавшей лиры ,или скрипки выпавшей из рук....
Что остается помнить?
Только то, что счастливы любящие будут лишь в Господнем Раю. Эта же земная любовь нам лишь напоминает о Потерянном Рае. Потому она и нужна...Однако, любовь мужчины к женщине конечно не предел любви. Эта любовь лишь ступень, хотя и высокая.
Однако, существуют и более высокие ступени.
Наивысшая любовь реализует себя в религиозном служении, в святости, наконец. И потому , Исса пишущий о любви к обычной птичке, даже выше Блока, и Петрарки пишущих о любви к девушке. Поскольку, и путь Блока исказился в отличие от пути Иссы или Басе...
Но и они не стали бы святыми, если бы прежде, не любили женщину.
