Двое

Недалеко от села, ближе к железной дороге высились три остова зданий – бело-серые коробки без окон с изъятой жизненной начинкой, и мало кто из жителей села помнил, что там было…
Мальчишки часто собирались группками, лазали внутри, рискуя, прыгали из окон, играли в разведчиков…
…однажды из трёх ушедших вернулись двое. Родители третьего заходили вечером к первому, ко второму…
-Вы же вместе отправились!
-Ага. Но мы раньше ушли. Уроки делать. А он ещё оставался.
Так отвечали оба.
Родители, уже предчувствуя ужасное, бежали к домам, обследовали их нутро, нашли десятилетнего сына со сломанной шеей.
В остекленевших глазах, точно зажатый тисками, замер ужас.
…были похороны всем селом, были слёзы; после люди стали требовать сноса этих остовов.
Долго расспрашивали других мальчишек – как же так вышло?
Те стояли на своём – ушли раньше, ничего не знаем.
Время шло, боль притуплялась.
А было:
Они лазали неистово, вверх карабкались, и ноги срывались порой, мелкий камень ручейками стекал на мусор, вновь карабкались, выбирались из окон, возвращались внутрь, и у одного рука сорвалась, он не удержался, и с уровня третьего этажа рухнул вниз.
Двое других спускались осторожно, ужасом сжимало сердца.
-Он умер, да?
-Коль, ну, Коль…
-Умер, да?
-Тихо, не трогай, отпечатки оставим, нас потом обвинят.
-Нас в тюрьму посадят, да?
-Да погоди ты. Надо договориться, что скажем.
-А что сказать-то?
-Мы раньше ушли, понимаешь? В школе контрольная по математике, ушли мы – готовиться. А он остался ещё. Запомнил?
Они шли лесной тропинкой.
Второй кивал.
Они вернулись тихие, и действительно сразу уселись за учебники.
И каждый помнил одно – Колька, рука которого едет вниз, тело неестественно виснет на миг, срывается, а крик короток, как удар.
Они долго помнили это.
Один – всё чётче и чётче, до деталей вспоминал, другой чувствовал, как с годами воспоминания покрываются коростой. Этот другой ничего окончил школу, уехал в ближайший город, поступил в вуз.
А первый… у него начались кошмары, потом…
Он забивался в угол, сжимался в комок, и кричал кому-то – Отойди! Отойди! Не мы! Не мы! А-а-а…
Его положили на обследование в психиатрическую больницу.
Он боялся рассказать, в чём дело – и только кричал, забиваясь в угол, и глаза мутнели, точно закрывались белёсой плёнкой.
Его кололи, лечили.
Родители поседели, отец совсем спивался…
Ночи жизни медленно наползали на дни, и становилось всё темнее и темнее.