Пока в денежном обороте не было других средств обращения, кроме монет, никому из учёных даже в голову не влетало других идей, кроме благотворности металлического обращения. Главенствовала «металлистическая теория денег».
Пока в рост шла международная торговля, и она же обеспечивала наивысшие прибыли, учёные-экономисты писали, что из всех видов торговли главная – международная. Но как только появилась нужда в обосновании вмешательства государства в хозяйственную деятельность (которое называется меркантилизмом), так сразу родилось новое научное ответвление, а именно меркантилизм.
Современные учебники сообщают: «В законченной форме металлистическая теория денег была сформулирована меркантилистами... Сторонники часто полагали, что золото и серебро по своей природе – деньги … Меркантилисты считали деньги истинным богатством, которым располагает государство… Внешняя торговля рассматривалась, как основной источник притока драгоценных металлов в страну».
Мы тут заметим, что разнообразные платежи и покупки внутри страны, и внешняя торговля – это не одно и то же. Внутри страны государство может вводить в качестве денег что угодно, хотя бы и бумажные квитанции. А вот во внешней торговле, если баланс перевезённых туда-сюда товаров не в пользу страны, то для покупки нужны драгметаллы, как дополнительный ликвидный товар. Вот меркантилисты и объясняли, что его надо собирать везде, где удастся, и покупать за границей только то, что жизненно необходимо для страны. В частности, так поступал русский царь Пётр I.
В начале широкого развития мануфактурного производства и роста кредитных учреждений, молодому кластеру капиталистов мешало хождение «порченой» монеты. Что ж, металлисты-меркантилисты выступили против порчи, за надёжные монеты. А трактаты в пользу «порченых» монет писала возникшая ради этого научная школа номиналистов, работая в угоду королям, получавшим на порче монеты доход.
Номиналисты уверяли публику, что, де, металлическое содержание монет никак не связано с их ценностью и покупательной способностью. Ценность монете придаёт государь, отчеканивая на ней свой герб и лик! Так что не важно, сколько в монете металла, и какова его чистота. Главное, какой номинал соизволила дать ей высшая власть.
Разумеется, с появлением бумажных денег авторитет учёных номиналистов вырос.
Вот такая она, якобы наука экономика.
Кстати, о науке
Аж до середины ХХ века не было единого информационного пространства. Самым быстрым средством связи, доступным лидерам стран, было радио; люди попроще использовали телеграф и телефон. Те, кто выдвигал теории и писал экономические концепции, в лучшем случае могли доложить свои мысли коллегам в заштатном университете. Учёные стран, не относящихся к экономическим лидерам (а это был весь Восток) вообще не могли донести свои идеи Западу.
В Европе же битва двух научных школ, металлистов и номиналистов, длилась до тех пор, пока металлистическая теория денег не утратила свои позиции, то есть в XIX веке, когда в обороте в основном остались бумажные деньги. Впрочем, с введением в Германии золотомонетного стандарта (1871-1873) немецкий экономист Карл Книс немедленно попытался возродить металлистическую теорию денег.
«Металлизм» и «номинализм», конечно, не всё, что породила научная мысль последних столетий. Известны также натуралистическая теория, количественная теория денег и, наконец, капиталотворческая теория кредита Джона Лоу, доказывавшая первенство кредита по сравнению с производством.
К сожалению, во всех теориях сами деньги, как таковые, с собственным свойством влиять на людей, не рассматривались. Основной упор учёные делали на богатство: в чём оно заключается, и как его достичь.
Теоретики ХХ века
В самом начале ХХ века Георг Фридрих Кнапп в работе «Государственная теория денег» доказал, что бумажные деньги без всяких ограничений способны выполнять все те функции, что выполняют полноценные металлические. Кнапп назвал бумажные деньги «хартальными» (от лат. charta, бумага).
Английский экономист Джон Мейнард Кейнс, преемник Кнаппа, оценил исчезновение золота из торгового оборота, как победу его теории, и в 1931-м сообщил в «Трактате о деньгах», что «кнапповский хартализм полностью осуществлён».
Другим крупным экономистом, кроме Кейнса, в то время был Ирвинг Фишер, тот самый, который в 1929-м, за десять дней до крупнейшего фондового обвала, давшего начало кризису и Великой депрессии, сообщил американцам, что экономика США «марширует по высокогорному плато процветания». В 1921 году он предложил создать регулируемую валюту, «стабилизационный доллар» с переменным весовым содержанием золота. Когда в 1933-м в США из-за кризиса прекратили размен долларов на монеты, а затем снизили содержание золота в долларе на 41%, он счёл это подтверждением своей теории. На деле теория Фишера ни на что не повлияла, поскольку девальвацию правительство США заранее не планировало, а теорию Фишера вообще не имело в виду.
Тем временем обнаружилось, что и сторонники металлизма никуда не делись. В середине 1950-х даже возникла концепция неометаллизма. А наибольшую активность проявили французские экономисты: от них требовали научно подтвердить политическую акцию французского правительства, желавшего вернуть в США доллары, полученные после войны по плану Маршалла, в обмен на золото. Американский же кейнсианец-номиналист Роберт Триффин возражал, дескать, золото должно быть навеки захоронено в специальных помещениях под охраной.
Этот спор не имел смысла. Ведь экономике нужны деньги, а не золото, которое, если надо, можно купить за банкноты.
В 1971 году казначейство Соединённых Штатов поменяло Франции и Германии доллары на золото. Франция своё со скандалом вывезла, Германия своё – без особой огласки оставила на стеллажах американского хранилища Форт-Нокс. И чем же этот «обмен» отличается от покупки золота? Ничем. Просто избавились от долларов.
Но правительство США после этой совсем не страшной операции всё же отменило золотое обеспечение доллара, чтобы больше никто не требовал «обмена». А пустые доллары, выдаваемые в кредит, остались! Вот и получается, что поныне действует система денег, придуманная Джоном Лоу, автором капиталотворческой теории кредита, за 250 лет до этих событий.
Скупать или продавать?
Спор металлистов и номиналистов не закончен. Подтверждением – интервью, которое в 2014-м дал журналу Foreign Affairs бывший глава ФРС Алан Гринспен.
Гринспен рассказал, как в 1976 году он участвовал в дискуссии, в ходе которой министр финансов США Уильям Саймон и тогдашний глава совета управляющих ФРС Артур Бернс обсуждали с президентом Джеральдом Фордом, продать или нет 275 млн. унций золота, чтобы вложить выручку в прибыльные активы. Саймон, в соответствии со взглядами, которые тогда выражал экономист Милтон Фридман, доказывал, что у золота больше нет денежно-кредитного значения, а Бернс говорил, что оно может поддержать доллар в случае кризиса. Ни о чём не договорились, и президент решил ничего не делать .
Таково понимание процессов, и где: на высшем финансовом уровне страны – эмитента мировой резервной валюты!
В 1990-х правительства европейских стран наперегонки распродавали золото. Чтобы не мешать друг другу, даже договорились, кто, сколько и когда будет продавать. Но в 2014 году европейский Центробанк вдруг сообщил, что «золото остаётся важной частью мировых валютных запасов». И теперь хорошим тоном считается золото скупать.
В общем, на экономические теории надежды нет.
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.
Илл.: рисунок из сети.
Другие статьи про деньги
Искушение: Деньги как средство влияния
Про деньги города Вёргль ЗДЕСЬ