«Слово о Полку Игореве» – один из величайших памятников древнерусской литературы. Написано оно было в 1187 году, автор его до сих пор достоверно не установлен. Наравне с мудрым сказителем Бояном «Слово» приписывают самому князю Игорю Святославичу, гусляру князя Святослава Ходыне, автору «Мстиславовой рукописи» Петру Бориславлевичу. Но в любом случае, как сказал академик Д. С. Лихачёв, автор Слова «не чувствует себя человеком зависимым, подневольным, выполняющим чей-то заказ»; он «мужественно и прямо обличает крамолу князей - своих современников и их предков... смело требует от князей согласованных действий против врагов Руси...»
Это произведение представляет собой огромную ценность. И как исторический документ, описывающий противостояние русских князей и степных кочевников, их вооружение, доспехи, конный строй и способы ведения боя. И как гениальная поэма, насыщенная образами, разукрашенная звукописью, словно средневековая миниатюра – золотом, полная описаний, сравнений и метких строк, которым завидовал даже Пушкин. И как политический документ, иллюстрирующий раздробленность феодальной Руси и печальные последствия несогласия в рядах правящей верхушки – как отчаянно-гневно Боян призывает властителей: «Вступите, вступите в стремя златое – за честь нашего времени, за Русскую землю».
И как горькое пророчество – не пройдет и пятидесяти лет со дня создания Слова – и татарские орды накинутся на маленькие княжества, разорят и разграбят мать городов русских, порубят, постреляют и уведут в полон десятки отпрысков Рюрикова древа. И как шифрованный текст, по традициям византийских монахов содержащий в себе скрытую информацию «для посвященных», укрытую в порядке строк и акростихах. И как наблюдение за природой – из Слова мы узнаем о волках и воронах, синицах и лисах, конях и галках, морях и реках, даже о солнечном затмении…
И это все текст на десяток страниц. И даже как повод задуматься об искусстве фальсификаторов – стал бы христианский словесник вставлять в текст языческих Хорса и Перуна, почему сохранился только один рукописный текст произведения, кто и зачем подложил этот свиток в монастырскую библиотеку… Но это уже фантазии – даже если бы рукопись и не была подлинной, она уже вросла корнями в русскую историю и события, в ней описанные происходили на самом деле.
Единственный экземпляр рукописи был найден в Спасо-Преображенском монастыре города Ярославля одним из наиболее известных и удачливых коллекционеров памятников русской старины - графом А.И.Мусиным-Пушкиным. Первый раз о «Слове о Полку Игореве» упоминает Херасков в 1797 году, чуть позже о нем пишет придворный историограф Карамзин. В 1800 году рукопись публикуют, в 1812 году она сгорает во время пожара Москвы. Символично – рукопись о поражениях и завоеваниях гибнет от рук завоевателя. Но к настоящему времени ученые смогли почти полностью воссоздать подлинный текст – в том числе и по многочисленным цитатам в других древнерусских летописях.
Что представляла собой страна в момент написания Слова? Порядок власти не менялся уже больше ста лет – на киевском Столе князем всея Руси сидел старший брат из живых потомков Рюрика, все остальные родичи делили между собой города и уделы по старшинству. Времена Владимира и Ярослава Мудрого остались далеко позади, единения между братьями никто уже и не ждал – с легкостью необычайной родичи нарушали клятвы, обещания и крестное целование, убивали, травили, пленили и ослепляли друг друга.
По завещанию Ярослава, основные русские города того времени: Киев, Чернигов, Переяславль, Владимир-Волынский, Смоленск, с окружающими их областями были распределены между его сыновьями. В конце XI века Черниговское княжество окончательно закрепляется за внуком Ярослава - Олегом Святославичем и его потомством. Этого Олега Святославича автор "Слова о полку Игореве" прозвал Олегом Гориславичем, справедливо указав в нем одного из тех князей, от которых «свяшется и растяшсть усобицами» Русская земля.
Обособление отдельных земель как наследственных княжеских владений было признано при Владимире Мономахе на Любечском съезде князей в 1097 году. Одно из решений этого съезда гласило: «Каждо да держит отчину свою», то есть «пусть каждый владеет землею отца». Однако к миру и братолюбию это постановление не привело.
Раздорами в русском стане охотно пользовались многочисленные враги и недоброжелатели земли Русской. Многочисленные кочевники – печенеги, половцы, хазары - расхищали и разрушали пограничные города и деревни уводя в рабство славян. Короли польские, литовские и венгерские алчно зарились на выморочные земли. Впрочем брачные связи тех времен сроднили все правящие дома региона – сам Игорь приходится сватом своему противнику Кончаку, другие русские князья брали в жены венгерок, болгарок, полек, половчанок – и «союзы твориша» с заграничными родичами – то поддерживая их притязания на престолы, то бросая их войска на родную землю.
Что можно сказать о князьях – героях этого величественного и страшного похода? О ком поет Боян, растекаясь мысию по древу?
Во первых сам Игорь Святославич. Новгород-северский князь родился 2 апреля 1151 г. Он был сыном черниговского правителя Святослава Ольговича. Дед Игоря - известный князь-крамольник, родоначальник черниговских Ольговичей - Олег Святославич, который был неизменным противником Владимира Мономаха. Новгород-северский князь участвовал в распрях со всей души, не отставая от своих соседей в желании укрепить свое положение, расширить владения. Он был женат на дочери могущественного Ярослава Владимировича Галицкого.
Автор «Слова» дает тестю Игоря весьма лестную характеристику: «Галичкы Осмомысле Ярославе! Высоко седиши на своемъ златокованнемъ столе, подпер горы угорскыи своими железными плъки, заступивъ королеви путь, затворив Дунаю ворота, меча бремены чрезъ облакы, суды рядя до Дуная. Грозы твои по землямъ текутъ, отворяеши Киеву врата».
После смерти старшего брата Игорь сел на княжение в Новгород-Северской земле. Как и отец и дед, прибегавшие в междоусобицах к помощи половцев, Игорь в 1181 г. в союзе с ханами Кончаком и Кобяком участвовал в грызне Рюриковичей на стороне Святослава Всеволодовича. Наголову разбитый Рюриком Ростиславичем Киевским у Долобска вместе со своими союзниками - половцами, Игорь Святославич вскочил в ладью сам-друг со своим союзником ханом Кончаком и успел скрыться от киевского князя.
Но когда в 1184 г. киевский князь организовал большой поход в степи, новгород-северский князь не присоединился к полкам Святослава Всеволодовича, а пошел на половцев весной следующего года в окружении своих ближайших родственников. Скорее всего, причиной похода послужила неуемная зависть к чужим подвигам и успехам. Молодому князю захотелось личной славы и он с порывистой отвагой, свойственной всем Ольговичам начал поход против «поганого» родича, не особо рассчитав свои силы.
До это битвы Игорь Святославич – как и многие князья в то нелегкое время – громил русскую землю, грабил и убивал славян не хуже, чем иные поганые. И раскаяние его не красит. А вот предположение о неблаговидной роли родичей в этой битве кажется вполне достоверным – чужими руками избавившись от соперников Игорь Святославич спустя несколько лет с удобством займет Черниговский стол и проправит в почете и славе до скончание дней.
Буй-тур Всеволод, как говорит Карамзин, удалейший, отважнейший из всех Ольговичей тоже пошел в плен со склоненной главой. «Стоишь на обороне, прыщешь на ратных стрелами, звенишь о шеломы мечами харалужными» - и два года бессильного заключения (уйти от Кончака ему удалось только вместе с племянником Владимиром и его женой – половецкой наследницей). И никакой заметной роли в российской истории его отвага так и не сыграла – если б не слово о Полку Игореве, канул бы в Лету отважный князь.
Трагическая жертва – мало чья гибель в литературе описана так драматично и слезно «одиноко изронил жемчужную душу из храброго тела через жемчужное ожерелье» молодой князь Изяслав Васильевич. Юноша отважный и славный – и погиб ни за что.
Киевский князь Святослав Всеволодович «Грозный, великий князь киевский, гроза-Святослав» - как писал Соловьев, перефразируя русскую летопись «как мне было досадно на Игоря, так мне нынче же его жаль» - славный воин и достойный сын своего отца он вместе с князем Давыдом сумел дать отпор ордам половцев и вышвырнуть их назад в Дикое поле. Судя по фактам это был правитель в равной степени отважный, разумный, осторожный и доброславный – по крайней мере перечень казней и кровавых усобиц за ним не тянется.
Ярослав «Остромысл» Галицкий – по косвенным данным к моменту битвы при Каяле он уже отдал богу душу, но летописец призывает его на защиту земли русской и плененного Игоря Святославича, как если бы он был еще жив. «Стреляй же, господине, и в Кончака, поганого раба, за землю русскую, за раны Игоря, храброго Святославича»!
Всеволод Юрьевич «Большое гнездо», великий князь Владимирский – удивительно даже, как мало упоминает о нем Боян, почему не призывает этого славного правителя вступиться за несправедливо обиженного Игоря и защитить землю Русскую – казалось бы, кому как не старшему брату прикрывать грудью младших.
И конечно же княгиня «красная Глебовна» - Ярославна – самый поэтичный и романтический женский образ из созданных в России до Пушкин. Ярославна рано плачет в Путивле на забрале, аркучи: «Светлое и тресветлое солнце! Всем тепло и красно еси. Чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои? В поле безводне жаждею имь лучи съпряже, тугою им тули затче?» Прелесть ее и тоска, очарование женского горя – как зовет она солнце и ветер жалуется дубравам и рекам – почему не уберегли возлюбленного князя, почему не вернули? Всепобеждающая сила любви воплощена в плаче княгини, жалобы которой уподобляются крику кукушки.
Перечислять поименно и воспроизводить биографии всех князей, перечисленных в тексте можно достаточно долго, но вряд ли у скромной студентки это получится лучше, чему Лихачева, Жуковского или Набокова. За сим остается откланяться, оставив русских князей их величию, а слова – Слову о Полку Игореве. Оно прекрасно – и особенно хорошо читать его в полный голос, стоя на обрывистом берегу подле церкви конца XII века где-нибудь во Владимире…