В августе 1399 года рядом с речкой Ворсклой отгремело одно из тех событий, которые определяют судьбы стран на долгие годы. У левого притока Днепра татарские кони растоптали претензии князя Витовта на лидерство и господство в Восточной Европе. Разгром в битве при Ворскле стал одним из самых страшных поражений этого успешного в целом в военном плане правителя.
Для соседних княжеств, в первую очередь для Москвы, этот разгром стал шансом удержаться независимым, вне орбиты Великого княжества Литовского и Русского, бывшего на тот момент больше и, в целом сильнее, Великого княжества Владимирского. А сама Литва еще больше попала в польскую орбиту, вплоть до подписания Виленско-Радомской унии.
Возможно, если бы не Ворскла, Московское государство не состоялось таким, каким оно стало. Впрочем, кто знает, что было бы дальше, потому что эмир Едигей и хан Тимур Кутлуг устроили Витовту, возглавлявшему объединенные литовские, русские, польские и татарские (да, на стороне Витовта дрались татары Тохтамыша, который и был предлогом для похода) полки, знатный погром.
Почему так получилось, что в 1380 году русские полки, имевшие куда меньшие силы, смогли победить полки беклярбека Мамая, а через 19 лет, куда большие по силам отряды Витовта были разгромлены наголову? Да так, что летопись говорит о гибели нескольких десятков князей, в том числе и автора победы на Куликовом поле Дмитрия Михайловича Боброк-Волынского, а также Андрея Ольгердовича, тоже дравшегося с Дмитрием Донским в том сражении?
Ведь, казалось бы, совсем недавно, Золотая Орда была полностью разгромлена Тамерланом. В ней началась гражданская война между бежавшим от Тамерлана ханом Тохтамышем и Тимур Кутлугом. Первого поддерживал Витовт, у которого появился отличный шанс посадить своего ставленника на трон в Золотой Орде и стать самым сильным правителем в Восточной Европе. Второго поддерживал темник Золотой Орды Едигей, фактически – как и тот же самый Мамай, сильный военачальник при относительно слабом хане. Едигей, в свою очередь, хотел, чтобы Золотая Орда вернула свое былое могущество.
Так почему сильнее оказался Едигей? Потому что Витовт переоценил свои силы и таланты и попался в старую татарскую ловушку с обманным отступлением и окружением. Удивительно, что в эту ловушку загремел и Боброк-Волынский, за 19 лет до этого умело устроивший ее же татарам на Куликовом поле. Что на них на всех нашло? Неужели настолько ярок был ореол славы и харизмы Витовта, что все рванулись без оглядки в расставленную ловушку?
Ведь даже татары, пока в их лагерь не приехал Едигей, опасаясь силы литовско-русско-польской-татарской армии, были готовы на переговоры о мире и почти соглашались подчиниться силе Витовта. Он уже начал вести себя как победитель, да и, наверное, уже верил в это. Но тут приехал самый главный военачальник. Он задвинул готового к переговорам хана в сторону и заявил, что надо драться.
Да и литовцы с поляками были не прочь подраться и тех, кто был осторожен, не слушали. Как рассказал в своей «Хронике славного королевства Польши»Ян Длугош:
Однако польский рыцарь Павел Щуковский, благородного герба Гриф, который был быстр и остер на язык сказал: «Если тебе жаль расстаться с твоей красивой женой и твоими большими поместьями, то не отговаривай тех, которые не страшатся умереть на поле битвы»…
Если бы они только знали, к чему приведет их бахвальство.
12 августа 1399 года литовская армия переправилась через реку и ударила по татарам. Те начали отступать и Витовт, вместо того, чтобы осторожно двигаться вперед, бросил войска в погоню. Вот только татары не отступали, а заманивали тяжеловооруженную конницу под удар.
После того как кони литовцев выдохлись, татары развернулись для фронтального удара, а с флангов и тыла подоспел засадный полк. Классическая ловушка, в которую угодила армия Витовта, оказалась для многих последней. Сначала побежал Тохтамыш со своими татарами, бросив союзников. Потом были разгромлены и опрокинуты тяжеловооруженные всадники Витовта и подчиненных ему князей. Татары просто расстреливали из луков их коней, а пешему рыцарю с конным татарином в степи не справиться.
Разгром был полным. В этом татарском кольце и сгинули русские и литовские князья, собиравшиеся победить, но оказавшиеся чересчур самонадеянными. Зато татары Едигея (давайте честно, Тимур Кутлуг был у Едигея просто необходимой и обязательной ширмой) после победы прошлись огнем и мечом по Южной Руси, в том числе содрали огромный выкуп в 3 000 гривен с Киева.
По преданию Витовта от гибели спас и вывел в безопасное место татарин Мамай (и тут опять Мамай, кругом одни Мамаи). За это Витовт подарил ему урочище Глину. От этого Мамая пошел род Глинских, а одна из представительниц этого рода, Елена стала в свое время матерью Ивана Грозного. Но это легенда. Потому что сами Глинские выводили свой род не от непонятного татарина, а от темника Мамая, того самого, разбитого на Куликовом поле. А на самом деле, скорее всего, были потомками одного из дружинников Витовта, некоего Алексы, перешедшего к этому князю на службу. Впрочем, в истоках родословных русских князей и бояр очень сложно разобраться без горячительных напитков. Настолько они запутаны.
Кстати, даже такой жесточайший разгром, хоть и не дал Витовту стать властелином Восточной Европы и привел к тому, что ему пришлось плотно дружить с Польшей, в конечном итоге не подорвал мобилизационного потенциала Великого Княжества Литовского полностью. Всего через 11 лет, в 1410 году Витовт будет стоять с двоюродным братом Ягайло на поле Грюнвальда, где в свою очередь применит маневр с обманным отступлением против Тевтонского Ордена. Но это – уже совсем другая, не менее интересная и большая история.