Глава 3. Продолжение рассказа "Заклятая подруга"
Наутро Виктория проснулась с головной болью, как-будто с тяжкого похмелья, но при этом она уже приняла решение раз и навсегда покончить с этой дурацкой дружбой. Доверие к Яне улетучилось, а без доверия настоящей дружбы не бывает.
Единожды предавший - предаст ещё сто раз, единожды солгавший - солжёт во сто раз больше. Тут вдруг требовательно зазвонил телефон. Это звонила Яна, как будто интуитивно почувствовав пробуждение Вики. Виктория взяла трубку и ответила. Яна весело защебетала, обрадованная, что может объясниться:
- Привет, подруга, как ты? Я так переживала вчера, ты вдруг внезапно пропала и больше не отвечала на мои звонки. Ну прости ты меня дуру, ну вот такая я нехорошая, - она говорила снова и снова, боясь, что Виктория нажмёт отбой.
Виктория ответила ей на это:
- Ты боялась, что я покончу с собой? Не дождёшься. И смысл в твоих извинениях, если ты поступила бы так снова? Если хочешь знать, что я сейчас чувствую, то представь на минуточку котёнка, которого ты переехала велосипедом или машиной, а потом подходишь к нему и говоришь, что мол прости меня конечно, но ты сам виноват, разлёгся там, где мне нужно было непременно проехать, я всегда тут езжу и буду ездить здесь и впредь, так что ты уж поберегись.
Яна рассмеялась над этой аллегорией:
- Вика, ты как всегда всё преувеличиваешь и выставляешь меня монстром. На самом деле не такая уж я и плохая.
Виктория не выдержала наглости Яны и сказала:
- Мне больше не нужна ты как подруга и вообще не нужна. Дай тебе Бог счастья и здоровья, но забудь о моём существовании и обо всём, что связывало нас когда-то.
Яна, внутренне похолодев, спросила:
- Неужели из-за какого-то козла ты забудешь всё то хорошее, что было в нашей дружбе? Неужели я была тебе плохим другом?
Виктория усмехнулась:
- Тот козёл вообще не при чём, всё дело в тебе и в том, что ты не умеешь быть человеком и ради своей мелочной выгоды пойдёшь по головам любого. Больше не звони мне.
Виктория повесила трубку и брезгливо скривила лицо, как будто замарала себя объяснениями с Яной. Она твёрдо решила выкинуть из головы всё, что пережила за эти два дня, но мысли не давали ей покоя.
Она вспоминала всё то, на что раньше совершенно не обращала внимания, считая совпадением или случайностью тот или иной факт, который явно говорил о зависти Яны по отношению к ней. Виктории всегда казалось, что завидовать ей не в чем, она жила, как все, богатство Виктории заключалось в её детях, кто же мешал Яне завести ребёнка?
Уж в наш век для этого вовсе не нужны мужья. Не хочешь или не можешь рожать сама, возьми и усынови, сделай кого-нибудь счастливым. Но Яна даже кота или собаку не заводила, чтобы животные не мешали ей пребывать в нирване и созерцании прекрасного...
Яна ни разу не беременела, ни от кого. Она никогда не проверяла свои детородные функции у медиков, но и не предохранялась в принципе. То ли Бог намеренно не давал ощутить ей радость материнства, то ли у неё действительно были проблемы по этой части - она не знала.
Их у родителей было 5 человек детей и из них пятерых ребёнок был только у Алёнки и то лишь потому, что ей хватило решимости отстоять тогда своё право на материнство. Если бы она послушала сестёр, то кто знает, как сложилась бы её жизнь.
Женщина рождена на этот свет, чтобы заботиться о ком-либо, хотя бы о домашнем животном, для которого ты являешься светом в окне, но Яна не допускала даже мысли об этом, потому что дорожила своей свободой и независимостью, а также возможностью в любой момент сорваться с места и уехать, например, как тогда к Олегу, чтобы проучить зарвавшуюся подругу и её никчёмного хахаля..
Яна хмуро разглядывала своё отражение в зеркале - оттуда на неё смотрела женщина неопределённого возраста и рода занятий. Но всё волшебным образом менялось, когда она надевала милицейскую форму. Форма словно была её пропуском в мир больших людей, ведь тогда она сразу становилась значительной персоной, с ней начинали считаться, а некоторые так и просто её откровенно побаивались.
Есть такой медицинский термин -синдром Наполеона, который бывает у людей, обделённых ростом. Казалось бы, Яна не лилипут и не карлик, в ней примерно полтора метра, но рядом с подругами давней юности, которые все были либо среднего роста, либо много выше, она была такой мелкой, что это даже унижало её человеческое достоинство.
Она компенсировала маленький рост тем, что вела себя всегда вызывающе, порой даже нагло и невоспитанно, абсолютно не обращая внимания на окружающих её людей. В друзья она всегда выбирала людей интересных и неординарных, рядом с ними она себя чувствовала одной из них.
Правда потом они вдруг отсеивались и старались избегать её присутствия в своей жизни, потому что вынести её дурной нрав мог лишь человек с поистине железными нервами. Дольше всех продержалась Виктория. Она пожалуй была одной из немногих, кого действительно интересовало, как идут её дела, которая справлялась о её самочувствии и настроении, которая звонила, звала в гости и приезжала сама.
Яна признавала, что Виктории ей будет очень не хватать, ведь раньше дня не проходило, чтобы они не общались хотя бы по телефону. Ну ничего, Виктория скоро остынет и непременно простит её - она была слишком добрым человеком и всегда жалела её.
С этими мыслями Яна собиралась на дежурство. Как же достали её эти дежурства. Ей так хотелось приходить на работу к 9 часам, уходить в 18-00, сидеть в тёплом кабинете и перебирать бумажки, а все выходные и праздники проводить дома. Яна называла такую работу синекурой, но к её сожалению такая синекура доступна не каждому.
Вроде бы и высшее юридическое получила, а синекуры не заслужила. Яне всё время казалось, что всё дело в том, что она из простой семьи, что нет мол у неё мохнатой лапы и широкой спины там наверху, при этом Яна начисто забывала, что на всех летучках и планёрках, она специально драконила начальника своим громогласным голосом и дурацким смехом, высмеивая его простецкую манеру разговаривать и неумение ставить ударения там где надо.
Коллеги как-то даже высказались, что не дай Бог получить Яне большую должность, уж тут головы полетят с плеч и она мигом вспомнит всем их насмешки и унижения, потому что абсолютно не умела прощать никому их слабости.
- Поэтому, - язвили все, - пусть уж лучше патрулирует район или собирает штрафы с мелких нарушителей. Молодые ребята, которые патрулировали с ней на дежурствах, все как один недоумевали, почему товарищ майор попала в немилость и ходит с ними в любую непогоду, следя за порядком, тогда как остальные девушки в их отделе, гораздо младше по званию, все сидели внутри кабинетов и были на хорошем счету.
Яна, закончив собираться, пнула дверь своей комнатушки в семейном общежитии и вышла в вечернюю промозглость, кляня своё начальство последними словами. В коридоре встретилась с дурой соседкой, с которой они частенько ругались. Соседке было наплевать на честь мундира и она показала майору средний палец, плюнув ей под ноги.
Громко заматерившись на полоумную тётку, Яна в дурном расположении духа прибыла на службу, чтобы охранять покой сограждан, а значит и покой этой шизанутой.
- Где справедливость? - в очередной раз думала Яна, вышагивая по улицам Воронежа и выискивая правонарушителей, - Сегодня даже поспать вряд ли удастся, потому что в городе объявлен очередной рейд и им нужно перевыполнить все показатели по поимке этих самых нарушителей, так что придётся бдеть и искать всех, а кто не спрятался, мы не виноваты.
В голове зазвучала песня, которую часто пела Виктория, высмеивая работу Яны:
- Наша служба и опасна и трудна и на первый взгляд, как будто не видна...эх, Вика, Вика, надо будет ей снова позвонить, чтобы совсем не упустить подругу из под своего надзора...
После бессонной ночи, сбросив с себя форму, Яне нравилось дразнить судьбу и щекотать нервишки, отправляясь на свидания с разными тёмными элементами, частенько ранее судимыми. Ей ведь не обязательно показывать им своё удостоверение?
А это значит, что сегодня ей предстоит романтическая встреча с одним мужчиной, с которым до этого они разговаривали лишь по телефону и возможно сегодня у неё наконец-то будет секс.
А то в последний раз это было два месяца назад, когда она после соития убегала босиком от одного рецидивиста, который размахивал перед ней руками с наколками, ботал по фене и заставлял пить с ним на брудершафт какую-то сивуху.
Яну аж передёрнуло от воспоминаний и она даже на миг задумалась, а стоит ли испытывать судьбу вновь, но потом встряхнулась и решила, что стоит, ведь голос у собеседника был чарующим и приятным. А вдруг это её судьба?
И с этими мыслями Яна продолжала прихорашиваться перед зеркалом, тщательно нанося макияж на усталое от недосыпа лицо...
Он сидел за столиком в кафе и смотрел по сторонам, ожидая её появления. Она сразу поняла, что это именно он, потому что в кафе сидел лишь один не русский парень. Яна определила это ещё по телефону по еле заметному акценту. А потом Руслан и сам сказал, что он иранец, чем ещё больше её заинтриговал.
Руслан был незначительно моложе Яны, почти ровесник, внешне довольно опрятен и мил. Яна стояла поодаль и осматривала его. Взгляд Руслана несколько раз останавливался на ней, но потом сразу безразлично скользил дальше. Уязвлённая Яна наконец подошла к столику Руслана и плюхнулась на соседнее кресло.
Руслан тут же подскочил, видимо сообразив, что это именно она. Первое разочарование Руслана от её внешнего вида не укрылось от Яны и больно ударило по её самолюбию. - Видимо тот ожидал увидеть роковую красотку, - с досадой подумала она, но потом как ни в чём не бывало принялась громко смеяться над какой-то шуткой Руслана.
Ошарашенный парень, втянул голову, ему вовсе не улыбалось находиться в центре внимания всех посетителей кафе и он, озираясь по сторонам, натянуто улыбнулся и произнёс, что надо бы уединиться.
Яна с готовностью встала и позвала его к себе, привычно не надеясь на номер в отеле, потому что давно уяснила, что мужики при бабках не будут знакомиться в телефонных чатах, но ей давно было на это наплевать, потому что одно то, что Руслан был не урод и разговаривал вполне интеллигентно, уже было большим подарком на сегодняшний день.
Это значило, что вечер обещает быть томным, а знакомство может перерасти в нечто большее. И пара поехала домой к Яне. Там они предались утехам к великой радости Яны. Впереди её ждали три выходных дня и она намеревалась провести их в объятиях своего нового знакомого.
Выходные пролетели быстро и всё это время Яна кормила Руслана, покупая продукты на свои деньги. Руслан сказал, что он на мели, но это всё временные трудности. За три дня Яна настолько привыкла к нему, хотя поначалу не оставляла его одного в своём доме, даже в магазин они ходили вместе, несмотря на то, что Руслан частенько хотел остаться с тёплой постели.
Яне пора было выходить на очередное, теперь уже дневное дежурство, но она приняла решение быстренько смотаться на работу и написать рапорт на отгулы. Рано утром, пока Руслан мирно посапывал, Яна тихонько выскользнула из его объятий и, надев гражданку, помчалась на работу.
Раскрывать своё место работы ей пока не хотелось и форма мирно висела на вешалке в шкафу. На работе Яна, заглядывая в глаза начальнику, твердила, что приехала сестра и ей надо везти её в больницу, на что начальник подписал рапорт, чтобы только она от него отвязалась.
Издав победный клич, Яна выбежала из отделения МВД и побежала на остановку. Прошло всего-то минут 40 и это значило, что Руслан всё ещё мог спать и даже не почувствовать её исчезновения. Яна, улыбаясь, ехала в автобусе, её душа пела и танцевала. Она вспоминала их с Русланом задушевные разговоры и о том, как он читал ей стихи.
Ей казалось, что она влюбилась: вот оно счастье и пусть все обрыдаются. Выйдя с автобуса, Яна забежала в магазинчик у дома, купила вино и конфеты, а потом взяла ещё и торт, плюнув на жабу, которая прижимисто пыталась сдержать её порывы.
По коридору общежития она прошла неслышной поступью, потом сунула ключ в замочную скважину и удивилась тому, что дверь легко подалась без открытия ею замка. В комнате было пусто. Лишь разобранная постель и неубранная посуда говорили о том, что Яна провела эти три дня не одна.
Взгляд Яны упал на открытую дверцу шкафа, где предательски синела её форма и она тут же всё поняла. Только наличие формы уберегло Яну от грабежа. Слёзы предательски закипали и в носу защипало, хотелось зарыдать и тут же позвонить Виктории, чтобы выговориться, она даже сделала попытку достать из сумки телефон.
А потом остановилась, вдруг вспомнив, что Виктории в её жизни больше нет и позвонить ей некому. Сёстрам и брату звонить ей было стыдно, чтобы не оказаться перед ними в дурном свете - ведь для них она была авторитетом, лидером.
Яна яростно швырнула пакет с дурацкими конфетами, вином и тортом в угол, бутылка звякнула и вино красной лужицей пролилось на пол, как символ израненного сердца Яны.