И ведь можно было не убивать Шрёдингеровского кота, а, например, накормить – ну да, пусть молоточек разбивает колбу с молоком. И «квантовые самоубийцы» – разве не нашлось бы другого чета-нечета, нежели сдох-не-сдох? Или в объяснении принципа причинности и невозможности сверхсветовых скоростей – почему обязательно дуэль и два трупа? А парадоксы путешествий во времени! Такое и Пол Поту не снилось! Как не прирезанный дедушка, так застреленный ты-сам.
В кинокомиксах эта «жажда крови» в легкую списывается на детские обиды ученых – мол, каждый физик был «ботаником», а значит, отгребал от других – а, как появились возможности, почему бы и не отомстить – не на деле, так на словах – кому-то, не вдаваясь в подробности?
Проговорили, вычеркнули и, напевая – «будто какой-то ученый маньяк», – проехали.
Куда интересней повернуть зеркало к себе и подумать, почему же для объяснений-растолкований чего-то нам, ученым нужно прибегать к столь радикальным образам?
Ответ простой – чтобы мы поверили.
Ведь, положа руку на сердце, есть всего три маячка, подтверждающих взрослость и реальность реальности, а именно – секс, деньги и смерть. Думал, делал, работал – это ни о чем. Заработал деньги – правда. Почти умер – не считается, чуть не переспал – тоже. Без трупов – и детектив не детектив, и ЧП – не ЧП. Да и с отношениями, тоже: «Что у тебя с ней было?» – и если без секса, то как бы и ничего.
Как говорили герои романа «Горизонт»:
— Деньги, — ответил Межник, — означают взросление. Мальчишка становится мужчиной, когда ему приходится постоянно думать о деньгах.
Колодезный вспомнил лекцию по экономике, одну из первых, или даже вводную, на которой преподша сказала, что деньги — это единственный случай, когда человеку удалось выразить абстрактные понятия — ценность, значимость — через конкретный материальный предмет, и теперь легко подсчитать, что обида на соседа, обозвавшего тебя козлом, приблизительно равна ста сорока часам работы холодильника.
— Стоп, — возразил Полевой, — деньги-то у него были, я же говорил.
— Твой знакомый просто не понимал, что они значат, — сказал Межник. — Как говорят у нас в Индии — проблема в невежестве. Понимай он, что такое деньги — легко бы подсчитал, что папин адвокат, если не дай бог вызовут милицию, или стоматолог, если решат сами выбить зубы, стоят куда дороже того коньяка, что ему удавалось спереть непойманным. А так он, как индеец, меняет золото на зеркальце.
И еще:
— Любовь придумали коммунисты, — перебил Межник, — чтобы денег не платить… Бакс правит миром, какие могут быть ещё варианты?
— Секс, — сказал Колодезный.
— Смерть, — сказал Полевой.
— У-у-у, как всё запущено, — Межник положил пятёрку обратно в карман. — В гробу, что ли, люди взрослеют?
— Как в фильме: «Детство заканчивается, когда понимаешь, что умрёшь». Смерть — это опыт, который нельзя повторить; знание, которым не поделишься… Ты вдруг понимаешь, что умрёшь в одиночку, что ты — сам по себе и сам за себя, что тебе самому за всё отвечать, самому…
— И стирать сама, — Межник загнул мизинец, — и готовить сама, — безымянный палец, — и…
Представим, что ученые выберут другое мерило, и нам придется читать о спаривающихся или не спаривающихся коте и кошке Шрёдингера, или, ужас, о том, что кот равновероятно будет или с кошкой, или с другим котом… Пожалуй, спасибо и хватит.
Деньги? Они бы отлично легли на любое объяснение и более того, популяризировали бы и ученых, и их теории – только замени «квантового самоубийцу» на «квантового брокера» – и книги перемещаются из учебно-просветительских рядов к модному чтиву в витринах, у касс и на входе. Но тут могут возникнуть вопросы со стороны фондов, инвесторов и прочих государств – а не много ли мы вам платим, если вы баблом уже думаете?
Выходит, коты-смертники – это Collateral Damage, сопутствующий ущерб, без которого никак – ни лирикам, ни физикам.
Подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки и скачивайте мои книги на ЛитРес и Ridero.