Наш мастер курса сценаристов, Наталья Борисовна Рязанцева дала очередное задание: вести дневник на каникулах. Ниже приведу отрывки из этой работы.
Итак, мы на вокзале города Горно-Алтайска, вокзале, где летом собираются искатели эзотерических истин, туристы всех мастей, охотники и скотоводы, которые странным образом, собранные из разных эпох, пребывают на этом пятачке, полностью игнорируя друг друга. Для приезжих не существует местного населения, это досадное приложение к красивым ландшафтам Горного Алтая, а для аборигенов туристы, нечто вроде нашествия насекомых. Ярких, экзотических, которые с любопытством заползают во все щели и оставляют после себя огромные кучи мусора, не понимая ни той жизни, которая здесь ведется, ни взгляда на мир этих людей.
Однако, вот он автовокзал Горно-Алтайска, автобусы, такси, бомжи. Я узнаю их. Именно эта тетка украла когда-то шесть тысяч у туристов, именно этот дед просит всегда у киосков по пятьдесят копеек, гоняя ту самую тетку, которая украла шесть тысяч, и, сообщая историю с этой кражей всем, тетка же разговаривает с ним хорошим матом, причем так бормочет его, что кажется, будто раньше она была диджеем на радио.
Я появляюсь здесь ранним утром. Я не хочу ехать на автобусе, который дает кругаля и добирается до Усть-Коксы за семь часов с лишним. Я ищу умеренно жадного таксиста, чтобы добраться по прямой дороге за четыре. Таксисты здесь есть всегда. Они спят в машинах. Они, обычно, косая сажень в плечах, пивной животик, шрам во всю щеку и коротко стриженые волосы с сединой. Я же попадаю на сухопарого алтайца. У которого действительно шрам во все лицо, седина, огромный рост, но вот нет пивного животика.
И правда, он оказывается не таксистом, а из Усть-Коксы, просто не хотелось возвращаться порожняком домой, когда можно подзаработать, но не все так просто, среди таксистов действует что-то вроде профсоюза и они требуют от алтайца какой-то компенсации. Вот он и садится в машину возмущенный:
-Работорговцы!
-Почему? – спрашивает парень, сидящий на переднем сиденье.
-(Матерится) Они мне, бля, нашли клиентов, а за каждого, я им отдай пятьдесят! Ну, это не работорговля?! – его сплюснутый, сломанный нос поворачивается ко мне.
А я не нахожу ничего лучше, как спросить:
-Как доедем-то, нормально? А то – гроза начинается…
-А ты что, верующий?
-В каком смысле?
-Да они обычно интересуются. Мнительные очень, бля.
Тут шофер заметил маленького человечка в фуфайке, вышел из машины и позвал его. Оказался его знакомый, тоже алтаец. Сел рядом со мной, сразу наполнив салон неприятным сальным запахом. А потом подошла еще девушка с большим чемоданом. Поехали.
Началась гроза. Окна плотно задраили. Глаза слипались – еще и не рассвело толком, а тут гроза. Засыпаю, но слышу, разговор своего соседа с шофером.
-Чё в горном-то делал?
-Да, в тубдиспансере лежал, - мой сосед сухо и с бульканьем прокашлялся.
-А чё домой? Выписали?
-Не-е, выгнали… Подрался там с двумя, в общем…
-Ну, ты и, дурья башка, теперь, чё делать-то будешь?
-Домой поеду в Чендек, на охоту пойду.
Самое благоразумное было заснуть, потому что ничего уже изменить было нельзя.
За окном в пелене дождя проносились невероятной красоты пейзажи. На обочине голосовал какой-то человек. Водитель поставил кассету с блатными песнями.
Подъезжаем к Усть-Кану. Никакого дождя. Чистое небо. Непродолжительная остановка и едем дальше. Шоферу, видимо, наскучило ехать просто так. Спрашивает меня, зачем я еду в Усть-Коксу. Отвечаю. Спрашивает, где собираюсь остановиться. Говорю, что у отца. Следующий вопрос, а отец-то кто. Отвечаю. Знаю, говорит, и все вопросы ко мне сразу прекращаются, словно вокруг меня создается какой-то защитный слой.
Шофер снова обращается к парню рядом с ним. И парень рассказывает про себя. Закончил эконом в ГАГУ. Сначала работал учителем в Туекте. «Глухая деревня, где все по шоблам». Где в дверь не стучат, а врываются: «Здорово, забухаем?» Потом в Огневке, тоже учителем. Люди, по его словам, лучше. «Ноги вытирают». Физика и математика. 50 рублей зарплата, 10% от оклада, больше и не платили. И это-то не всегда, а с запаздыванием на год. Потом, повезло, устроился бухгалтером. Сейчас в казначействе.
Водитель, который оказался знаком со всеми авторитетными людьми в Туекте и Огневке, спросил:
-Ну, и сколько сейчас получаешь?
-1000.
-Да ну?! Только мне-то не заливай!
-Клянусь.
-Не надо! У меня сестра в казначействе работала, так что я-то знаю!
-Ну, так, иногда премия бывает…
-Так не надо заливать… Тысячу он получает…. Везешь его, а он мне еще и врет!
-Да, правда!
-Говнавда. В армии-то служил?
-Нет.
-А что? Боишься?
-Да не люблю я этого. Дедовщина всякая там…
- Какая, бля, дедовщина. Боишься - унизят? А чего боятся? Вот зверь не боится, что его могут унизить, потому что зверя никто унизить не может. Зверь или убьет, или съест. Я тоже в армии был, знаю. Выйду из казармы. Найду палку и пойду ночью лупить одного… Потом, конечно, все меня лупят. А я оклемаюсь, беру палку и луплю другого. Меня опять лупят… А я беру палку… потом уже никто ко мне не подходил. А ты боишься, что унизят.
Шофер спросил, а есть ли у парня планы какие-нибудь или всю жизнь в казначействе торчать будет. На что парень ответил, что хочет снять кино, чахоточный мой сосед закашлял, а я подумал, что нигде мне от этой темы не скрыться. Клянусь, в этом парне я не пытался описать какое-то второе я, он действительно сказал, что хочет снимать кино.
Мечтает снять кино, а что, мол, нужно-то всего ничего: 50 друзей и камера, друзья у него уже есть, да и камера, правда сломанная пока, но он ее обязательно починит, а лучше новую купит.
- Гонишь ты все, - констатировал шофер, - какое, на хрен кино, сидел бы со своей тысячей и молчал. Кино он собрался снимать! Да ты хоть знаешь, что для этого надо?!
- Знаю! – огрызнулся парень.
- Говнаешь! Люди годами учутся! Тысячи долларов вкладывают, а ты тут какую-то херню снимать собираешься!
- Ничего не херню! У меня денег много не надо. Я же про нашу жизнь снимать буду, без декораций и спецэффектов!
Укачало меня от быстрой езды по горной дороге и стало подташнивать.
- Ё, чтоб кино снимать, сценарий нужен.
- Есть у меня сценарий.
- Сам написал?
- Сам.
- Ё, ты, поди, и стихи пишешь?
- Ну, ты, воще, крутой, пацан, и в казначействе работаешь, и физик, бля, и математик, и стихи пишешь. Дрянь, поди, стихи-то? Прочти-ка.
Я готов был плакать. Он ещё и стихи пишет. Ну, точно, Альтер эго, блин, навреное и я так же выгляжу нелепо, когда говорю, что пишу стихи.
Девушка молча улыбалась. Чахоточный отрешенно смотрел на привычные с детства пейзажи. Шофер развлекался. Парень прочел стихи. Что-то там было про лето, которое пролетело, как пуля.
Водитель неожиданно оторвал правую руку от руля и протянул ее парню:
- Держи, могешь! Как же ты в Туекте-то выжил?
- А я кикбоксингом занимался раньше.
Тут они выяснили, кто каких тренеров знает, где они сейчас, и что лучше – бокс, кикбоксинг или самбо.
- И все равно, может твой сценарий говно. Ты же не знаешь.
- Да все говорят, что сценарий классный! Привыкли, что хорошее может быть везде, только не у нас, а у нас тоже может! У меня вот в Бийске знакомый живет, так у него тексты ничем не хуже Шекспировских, я сравнивал!
Шофер закурил.
- Ну, снимешь ты кино, а потом куда? В Коксе даже кинотеатра нет.
- А я в Канны пошлю.
Пришла, наконец, очередь шофера закашлять. Машина вильнула по дороге.
- Вот, были шины с шипами, все на асфальте стер… Так прямо бандеролью и пошлёшь или заказным?
- Там видно будет, - почему-то парень обиделся.
- Вот, ты говоришь, денег нет. А ты – воруй! Или убивай! Вон после Чечни, сколько в наш район пришло с сотнями тысяч. Они за три месяца все пропьют и снова туда. А там все равно убьют. Так ты их лучше здесь, а деньги на кино. Любишь резать? Скотину резал? На охоту ходил? А чё? Мясо будет… А, ё, гринпис, новое поколение, вегетарианство, говнолечение, знаем мы все это… А ты колхозом займись. Скотину вырасти. КАМАЗ мяса в Новосиб – вот и деньги… Не хочешь. Лень. А в Канне приз возьмешь, куда деньги денешь?
- Найду.
- А ты про что снимать-то хочешь? Не боевик случайно? Не люблю я боевики, говно. Вот «Калина красная» или «Вечный зов» лучше, смотрел хоть? А ты про что? Про пьянку? Надо про пьянку! Про жизнь? Ну, я и говорю, про пьянку! Напьются все, вот и будет кино. А я могу с ножом сыграть. Слышь, будешь снимать, не забудь меня позвать. Не забудешь?
Мы подъезжали к знаку «Водитель, будь внимателен! Особо опасный участок дороги! Перевал Громотуха. 5 км». Слева уходила в небо гора, дорога петляла по ее отвесным почти отрогам, а внизу далеко-далеко шумела и извивалась река Кокса. Для получения эффекта невесомости, достаточно было легкого поворота руля.
Продолжение во 2 части
Сергей Решетнев ©