В подростковой петле

Станция, снег на платформе которой изодран бессчётными каблуками; медовый фонарный свет, и сугробы, поблескивающие сахарной пудрой зимы.
Подростка ведут мама и тётя; ведут к психиатру – в частном порядке; и он – толстый, замкнутый, книжный – слушает скрипы снега, глядит на дома с квадратами освещённых окошек, на жилы деревьев, думая, что случившееся не позволит ему жить дальше.
…мама, вернувшись с работы, нашла сына сорвавшимся из криво сделанной из ремня петли; отец, пришедший позже, плакал над мальчишкой, укрывшимся одеялом и не шевелившимся.
Закрутилось – хронически прогуливал школу, ничего не учил, а дома жадно писал и читал; сложно сказать, как перекручено пересеклись в мозгу подростка две линии: "Я должен стать писателем", и "Мне не устроиться во взрослой жизни" – но они пересеклись, отменив жизнь его маленькую, подростковую; и, прогуливая школу, стоя у будочки часовщика и упорно вглядываясь в механизмы, что тот чинил, мальчишка думал, что…
Вот они приходят к психиатру: тётушка - сама врач, - используя многие знакомства, нашла этого человека, чтобы не идти официальным путём (в СССР он мог быть опасен).
Психиатр пожилой, крупнотелый, лысый, с бахромой седых волос, и комната его – больше книжная берлога: бесконечные ряды стеллажей, как манящий лабиринт.
Мама показывает отпечатанный на машинке рассказ сына, пока тот глядит на плафон, что напоминает сиреневый стеклянный платок, накинутый на стеклянную же грушу со светом.
И идёт разговор: глаза подростка разгораются, – ибо он - о литературе: о той роскошной, пышной, страшной, жадной, жаркой стране, где и живёт подросток…
-Вам надо найти для него среду. Иначе он пропадёт.
Так мама передала сказанное пожилым, умным, многообразно эрудированным доктором…
…и была встреча с другим, считавшимся лучшим специалистом по детской психиатрии: уже в больнице, но тоже неофициальным путём.
Он посмотрел на подростка и спросил: Почему у тебя причёска такая?
Тот, в ответ взъерошив волосы, сказал:
-Не всё ли равно.
И замкнулся, скупо и нехотя отвечая на некоторые фразы.
Мука внутренняя перемалывала реальность в муку, из которой слепишь ли что-то?
Тот, второй психиатр, деловито помог организовать индивидуальное обучение – редкость в Союзе – и подобрал препараты, от которых поначалу длилось трёхдневное сонное путешествие.
Вероятно, снились книги, которые напишет.
…он действительно напишет какие-то, и даже станет много публиковаться в периодике – в совершенно другой стране, где литература будет значить меньше, чем филателия, или разведение кактусов.
К пятидесяти он перестанет видеть в жизни что-либо, кроме игры неизвестных сил, а саму жизнь, её происхождение станет воспринимать обычным следствием так сложившихся обстоятельств…
И не сможет чётко сказать, есть ли что-то хорошее в том, что его жизнь перешагнула за пятьдесят; не лучше ли было, если бы она: постоянная судорога живого вещества и затянувшаяся внутренняя мука, оборвалась бы тогда – в подростковой петле.