Случалось ли Вам испытывать негодование при виде рисунков на полях учебника или подчёркиваний в библиотечной книге? Уважение к книге воспитывается в нас с младенчества, поэтому любое недолжное обращение выглядит кощунством. Но далеко не всегда представление о "кощунстве" было похоже на наше.
Наши предки делали записи на полях самого различного содержания. Эта традиция пришла к нам из Византии. Уже в первой древнерусской рукописи, Остромировом Евангелии, есть большая приписка, содержащая сведения о заказчике, его семье и о самом переписчике. Часть её выглядит так :
"Я, диакон Григорий, написал это Евангелие. Тот же, кто лучше меня напишет,— не осуждай меня грешного. Начал же писать месяца октября 21-го в день памяти святого Илариона, а окончил 12 мая в день памяти святого Епифана. Прошу же всех, которые будут читать,— не осуждайте, а исправляйте и читайте. Так и апостол Павел говорит: благословите, а не осуждайте. Аминь".
Называть себя "недостойным", а свою работу не оценивать слишком высоко — хороший тон для средневекового писца. Поэтому и исправить её может любой, кто найдёт ошибку. Авторским правом в те времена не очень дорожили, ведь главная добродетель — смирение. И многие монахи-писцы старались преуспеть в этом. В Болонской псалтыри XIII века находим такую запись:
"азъ грѣшьныи Бѣлославъ и дръзъй на зло а на добро ленивыи, емуже отчество гробъ, а богатство грѣси. "
перевод: я, грешный Белослав, быстрый на злое дело, а на добро ленивый, которому отечество — гроб, а богаство — грехи
В более поздних рукописях объясняется и причина ошибок:
охъ мнѣ лихого сего попирія, голова мя болитъ и рука ся тепеть
перевод: ох мне из-за злого похмелья, голова у меня болит и рука дрожит
Переписка книг была тяжелой работой, которая требовала большого внимания и усидчивости. Неудивительно, что писцы испытывали облегчение, завершив свой труд:
"якоже радуетъ ся женихъ о невесте, тако радуется писець видя последний лист"
В особо сложных случаях писцы прибегали к молитве ("помози господи рабу твоему савю" — Минея 1096) или пытались приободрить себя ("о ефреме, держи си крепко умъ грешнице" — Ефремовская кормчия). А для тех, кто не ценил их труд, писцы готовили особые послания: "еже святыя книги режет, не дай ему Бог добра в сий векъ и в будущий".
Но иногда записи имели и случайный характер. Например, человек, написавший Псковский шестоднев 1374 г., любил оставлять на бумаге то, что приходило ему на ум:
родила поросят свинья на память святой варвары
через тын пьют, а нас не зовут
ох, свербит!
Приписки могли принадлежать и тем, к кому в руки попадала книга. Обычно это записи о времени и обстоятельствах покупки. Если тексты были учительного характера, то читатель мог оставлять заметки, сравнивая прочитанном со своей жизнью. А вместо привычных подчёркиваний ставились вот такие значки, которые должны были привлечь внимание к наиболее важному фрагменту:
Ещё одно удивительное для нас явление — гадательные приписки на полях священных книг. Чаще всего они встречаются на полях Псалтыри. Судя по тому, что иногда такие записи стирались особенно благочестивыми читателями, духовенство не одобряло такого использования. Но это, видимо, редко останавливало желающих узнать будущее. Под каждым псалмом были записи, которые как бы говорили с читателем, помогая ему:
сего ныне не будетъ
одолееши
добр свет имееши творити еже хотя (что хочешь)
Нередко такие приписки не менее интересны исследователям, чем сам текст. По ним можно проследить историю книги, узнать её владельцев и их переживания. Они же могут помочь при датировке и локализации. То, что на первый взгляд выглядит небрежностью, на деле оказывается очень ценным материалом. Кто знает, возможно, когда-нибудь и наши рисунки в учебнике биологии за седьмой класс заинтересуют филологов будущего...