Буря задержалась. Этот период её ожидания, нахождение в непрерывном страхе и напряжении - сводили с ума. Когда знаешь, что она вот-вот разразится, сметёт в один вздох твои постройки, уронит небо на голову, сломает нажитое. И нет времени на укрепление, да и смысла особого нет - буря беспощадна, сильна и властна: ей нипочём все крохотные усилия. Можно лишь прятаться и молиться.
Я, конечно, пытался. Много дней, даже недель моим основным занятием были создание безопасного убежища и обновление функциональности жилища - проще говоря, я рыл подпол и заколачивал окна. Родные и соседи, конечно, окрестили меня безумцем и спешно убрались подальше от опасной местности. Я с горечью смотрел им вслед, понимая, что они правы, но просто не мог уехать. Здесь была ты.
Твой след и дух виделся во всем - в аккуратном сплетении садовых дорожек, в заботливо сшитом пледе, в теплых тонах спальни, в секретных рецептах, написанных над плитой. Ты не уходила из этого дома, даже покинув меня и этот мир. И я не имел права уйти.
Буря скоро заявится, как старая подруга зайдет на чай, а, уходя, возьмет непомерную плату за свой визит. Так было и в тот раз, когда ей вздумалось прийти хэдлайнером на нашу свадьбу и оценить этот жест в одну человеческую жизнь...
Теперь она решила вновь забежать в гости, и я ждал ее. Мне так и виделось ее страстное наступление: гневная, яркая, разительно-черная, она накинется на мой маленький дом и прилегающий к нему сад и сожрет все. Жадно, не различая вкуса, не жуя даже, а просто поглощая без раздумий все на своем пути. В том числе и меня. Я не буду десертом, оставленным напоследок, или необычным деликатесом, - буря даже не заметит моего присутствия на праздничном столе.
Это должно случиться сегодня. Я вышел из дома, намереваясь лично встретить виновницу торжества. Нет, не для меня были все укрепления и работы, - лишь бы сохранить хоть кусочек твоего духа на случай, если буря поменяла расценки. Вырытый же на четверть подпол дулся в одиночестве, брошенный и забытый. Я решил, что мое время пришло.
Влажный воздух заползал в ноздри, пытаясь удушить раньше времени. Что ж, надо отдать ему должное - он пытался облегчить мою смерть, давя непривычной ему тяжестью. Черные тучи угрожающе молчали. Казалось, они только и ждут своего часа, чтобы вылить из себя злость, копившуюся столетиями. И посмотреть свысока, как ты утонешь в их желчи. И жестоко рассмеяться, наслаждаясь своей разрушительной силой.
БЯ с нетерпением смотрел в небо. Устав бояться, дрожать и причитать, устав ждать боли или просчитывать варианты отступления, я в пылу, в горячке стал молить о наступлении бури! Всем телом, разумом и духом я приготовился к встрече с врагом, но враг медлил, очевидно ища подвох. Я призывал стихию проклятиями, бранными словами и стихотворением Пушкина, в котором буря уже все покрыла мглою. Но все это не работало.
Я звал ее, я хотел утонуть в ее бездушный объятиях, хотел смерти от ее беспристрастных ладоней. Сто дней я жил в страхе, но сейчас мечтал о всепоглощающей мощи, означающей конец страданиям. Буря, если ты меня слышишь, я весь твой - от трясущихся коленок до вздернутого носа.
Но отчего-то она не шла.
Небо постепенно светлело, воздух разряжался. Я в бессилии опустил голову, понимая, что буря отступила. Пощадила меня, дала ещё время и силы на жизнь, на перемены, на открытия, даже на счастье, - чтобы прийти в самый важный момент, отняв все это одним взмахом ресниц.