В ноябре 1984 года передо мной стоял сложный выбор, и я его сделала. Многие считают, что сделала я его не правильно и сожалеют о принятом мною решении.
Вот в чём дело:
У меня в отделе есть два инженера по расчетам. По указанию руководства порта одного надо сократить. Он-то и не лишний, но сейчас тенденция такая: за счет сокращения штатов производится увеличение заработной платы остальным. Была бы моя воля, я бы не сокращала, так как знаю, что объем работы у них большой. Но, воля не моя, и мне предстояло выбрать кандидата на сокращение из двух работников. Это Людмила Ивановна и Лина Владимировна.
Людмила Ивановна - тридцатитрехлетняя женщина, очень энергичная, подвижная. О таких старые люди говорят: "У них шило в заднице". В течение рабочего дня она несколько раз успевает пробежать по порту, постоять в очереди в плавлавке, поссориться с кем-либо из портовиков, накупить дефицитов и, к тому же, выполнить немалый объем работы. В порту ее не любят. Слишком прямолинейна, легко возбуждается, имеет острый язычок, и ей ничего не стоит высказать свое отношение любому, независимо от ранга. Врать, вообще не могла. И не пыталась. Если она опаздывала на работу, то не меньше часа уходило на ругательства в адрес транспортников и руководства города за их неумение наладить работу трамваев и троллейбусов.
При всем при этом, человек она добрейший. Она готова помочь всем, кто в этом нуждался! Дефициты из плавлавки шли ее многочисленным соседям, которые принимали все это, пользовались ее добротой, но, так же как и портовики, не любили ее. Она вносила нервозность везде. С ней трудно. Для всех она была Людмилкой.
Лина Владимировна одногодка Людмилы Ивановны. Они даже учились в одной школе, в параллельных классах. Маленькая, похожая на птичку, отличалась медлительностью и потугами на интеллигентность, отчего иногда производила довольно комичное впечатление. От рабочего стола не отходила никуда. Приходила вовремя, полчаса приводила себя в порядок: причесывалась, пудрилась, красила губки и непременно переобувалась в любое время года и обязательно протирала специальной тряпочкой снятую обувь. Затем, садилась за свой стол, и до обеденного перерыва не прерываясь выполняла работу. Но, удивительное дело, Она могла за рабочий день обработать в два раза!!! меньше дисбурсментских счетов, чем это делала постоянно отлучающаяся Людмилка! А если ей попадались довольно сложные счета, она их откладывала в сторону и говорила: "Мне здесь не все понятно. Пусть Людмила сделает!" И Людмилка делала, нисколько не обижаясь, что ей достается самое сложное, и никогда не подчеркивая это.
Если я просила Людмилку отнести какие-либо документы в приемную начальника порта или встретить кого-либо на прходной, она быстро поднималась, надевая на ходу свое пальто, и убегала. Совсем по-другому поступала Линочка, если (в редчайших случаях) приходилось документы относить ей. Медленно вставала, выходила из-за стола, причесывалась, затем причесывала свою меховую шапку и надевала ее перед зеркалом, переобувалась, опять зачем-то протирая сапоги, надевала пальто также перед зеркалом, застегивалась на все пуговицы и только после этого уходила. Людмилка за это время уже бы и вернулась!
Но, любили Линочку в порту все! "Какая миленькая! И какая приятная!" - говорили все вокруг.
И кого мне уволить, а кого оставить?
Людмилку? И нервничать вместе с ней целыми днями? И выслушивать Требования руководства о прекращении кросса по порту?
Или милейшую Линочку? Но, кто же тогда будет выполнять огромный объем работы?
Вот и оставила я Людмилку. Ее не исправить! Пробовала! Но...
Она же все успевает!