Бывает день не заладился. Вот нет. Вот совсем.
Вот как сегодня.
Я заканчиваю оформление всех документов по инвалидности моей дочери. Я давно смирилась с инвалидностью, а вот с бюрократией – никак. Среди документов была справка с аббревиатурой - ИПР. Индивидуальная программа реабилитации.
Я не поняла, куда её девать. Предлагала везде. В поликлинике, в МФЦ. Куда?
Оказалось, СОБЕС. Туда надо сдать очередную кучу доков, и тогда мы встанем на очередь на какие-то реабилитации.
Я пришла в СОБЕС. Девчонки там все приветливые, улыбчивые. Все рассказали, не хамили, с дочкой поиграли, пока я заполняла формуляры.
- Хро-ни-чес-ка-я-сен-со-нев-раль-ная-ту-го-ухость-чет-вер-той-сте-пе-ни, - писала я. - Код по реестру болезней...
Любить надо так, как будто не было больно.
А жить так, будто ты самый счастливый.
И я живу. Правда. Во мне уже есть благодарность даже за испытания. Они для чего-то.
Я живу так, будто у меня в семье нет инвалидов. Ну какой моя дочка Катька инвалид? Она меня за день выматывает как савраску, носится, растёт, хохочет. Нет у меня инвалидов.
Но вот эти всякие формальности не дают забыть, напоминают - есть.
Мы болтаем с девочками из Собеса. Я отвечаю на привычные вопросы. А это на всю жизнь? А как так случилось? А это больно?
Мы у них такие одни, глухарики с кохлеарной имплантацией. Обычно детки с ДЦП, с синдромами.
Я рассказываю. Просвещаю.
- А зачем вам реабилитация? Она же слышит...
- Ну... Она должна научиться говорить как обычный ребенок. Пока сложно. У нее то прогресс, то откат. Это важная работа...
Оформили все. Теперь с трех лет нас будут направлять на реабилитацию. Или что-то там, я не вникла, отвлеклась на дочку, которая кормила кактус блином. Ждите звонка.
Я выхожу на улицу. Катя расстроена, что мы ушли от тёти. И от кактуса.
У нее сползли процессоры с ушек. Без них она абсолютно глуха. Я стою , поправляю. Она хнычет.
- Девушк, мелочью не выручите? - пышет в меня перегаром прохожий пьяница.
- Не выручу, - морщусь я. Катя плачет, я никак не верну процессор на голову.
- Ишь, раскорячилась посреди тротуара, - слышу я в свой адрес от какой-то женщины с сумками. Ей пришлось обходить коляску .
- Извините...
- Пи! - кричит Катя, хочет пить.
- Мне бы хоть рубль, - поясняет пьяница.
- Смотреть надо, не только о себе думать ...- женщина с сумкой.
- Пи! Пи!
Я сейчас закиплю. Нет, заплачу. Ничего не случилось, ребят, ничего. Просто вот эта вот "хро-ни-чес-ка-я-сен-со-нев-раль-ная..." и вот этот «хотьбырубль»…
Кофе, пожалуйста, кофе. Я смотрю через дорогу, вижу Макдональдс.
Прям бегу туда с хнычущей Катькой, подхожу к окошечку.
- Латте, пожалуйста...
- Вообще -то моя очередь, - говорит женщина злым голосом. Мы подошли одновременно, но она копалась в кошельке, пока муж с сумками говорил ей, что хочет.
- Извините, я быстро, я чашку кофе только.
- Мы раньше подошли!
- Ну просто вы пока замешкались, а мне только кофе.
Катька хнычет в коляске.
- Ну и что? А я беременна! Нечего хамить и лезть без очереди!
- Да пусть она возьмет первая, она ж с ребенком, - говорит муж беременной (там не заметно еще).
- Мы первые подошли, а она влезла, хамит...
- Кто хамит?
Я чувствую, что всё. Ну всё. Упала планочка. Ну ничего не случилось, ну ничего. Но я сейчас кого-то убью.
- Не надо кофе, - говорю я, порывисто забираю коляску, убегаю .
Текут слезы. Что текут? Тоже мне трагедия.
Скоро эта беременная женщина станет мамой, и окажется на моем месте.
Я чувствую, что просто не могу успокоиться.
Я бегу и плачу, размазывая слезы ладошкой. Как ребенок. Теоретически, если бы это было можно и разрешено, я бы упала на асфальт и немного порыдала с мхатовским накалом и подвываниями.
Вижу спасительную скамейку. Сажусь. Душно так. Парит.
Я вручаю Катюне батон, чтобы она кормила голубей, отвлекаю ее.
Пока она занята, я восстанавливаю свой дзен. Точнее просто разрешаю себе горько поплакать. Не почему. По всему.
Быть сильной - это не значит, всегда улыбаться. Быть сильной - это разрешить себе проявление любых эмоций.
Иногда я прохожу очень серьезные испытания, и тяну их вполне ровно и достойно. Будто знаю, куда идти, будто мудрость и принятие внутри меня. А иногда на ногу наступят - и хочется безутешно рыдать весь день.
Вот что это? Это только со мной?
- Еле догнала, - говорит девушка в футболке с надписью "Цой жив".
- Вы мне?
- Тебе. Латте же, так?
Я не понимаю. У нее в руках два кофе.
- Держи. Латте. Два сахара бухнула. Нормально?
- Нормально, - говорю я, хотя я пью кофе без сахара. - Спасибо вам. Сколько я должна?
- Ты должна успокоиться. И больше ничего. У меня самой двое. Иногда хочу в окно. Но это надо пережить. А потом нормально. Дети это счастье и все такое...
Я смеюсь, и плачу одновременно.
И девушка тоже.
- ...и все такое, - повторяю я, и мы хохочем. Вот прям хохочем. Две дурехи. Что хохочем-то?
А ничего. Просто стресс выходит. Просто мы живые.
- Спасибо большое , - говорю я. - Очень в тему мне твой...кофе. Что я могу для тебя сделать?
- Да ничего. Когда заметишь психичку с коляской, купи ей кофе...
- Договорились, - улыбаюсь я, машу ей.
Катюха тоже машет тете. Батоном.
Хорошая она. Думает, что Цой жив. Верит. Я делаю последний целительный глоток кофе и мы с дочкой идем домой.
Дзен почти восстановлен. Каждую, практически каждую минуту жизнь может измениться к лучшему.
Почему бы не прямо сейчас?
Ведь если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день...
Ребята, а Цой-то жив..