- Двадцать первый век, шикардос ваще!
Контрактник со второго батальона, протягивая сигарету, сделал очень довольное лицо. От халявы отказываться грех, тем более, если с фильтром.
Правда оказалась правдой, а сигареты курились просто отлично. Наверное, тогда все курилось хорошо, на войне сигареты прекрасны вдвойне, если не втройне. Ростовские сигареты, названные не иначе как в честь Миллениума, казались чудесными. Особенно после елецкой примы, дымящийся у каждого последние пару недель.
Мы стояли где-то на повороте перед Горагорском, в серой осени, слякоти и постоянно моросящем дожде. Второй батальон, растянувшись по дороге, охранял группировку, прущую вперед и сам наш полк, помогавший десантуре с мотопехотой. А мы, сложно не понять, с нашими станковыми граниками, помогали второму батальону.
Холм смотрел на дорогу крепостным выступом, неприступным и защищенным со всех сторон. По факту вся наша оборона включала в себя БТР-80 с двумя батальонными гансами и нашу четверку при одном СПГ. Мы не горевали, не так давно проторчав в голой степи три дня даже без бэтэра. Землянка родилась за два дня, печка весело трещала каким-то студнем, смахивающим на озокерит из грязевых лечебниц, два поста позволяли видеть всю округу, включая деловито живущую поодаль шестую роту, закрывающую омоновский блокпоста слева. А еще у нас хватало сигарет, пусть те и были самой обычной «примой», вперемешку из Усмани с Ельцом.
Если вам не доводилось курить это нечто, произведенное в тех двух городах в девяностых, то вы можете считать себя круче нашего расчета только курив дедовский самосад или махорку из довоенных запасов. Затянуться во всю мощь тогда юных и сильных легких получалось с третьего раза, с утра «прима» просилась наружу с клекотом, больше подходившим туберкулезнику. Но без нее становилось как-то хуже и грустнее.
Полк помогал воевать у Горагорска, прикрывая тылы армейцам и даже ходя вместе с ними внутрь и вперед. Лифа радовался, торчать там ему совершенно не желалось, Сашке, нашему командиру было все равно, а нам с Колей желалось чего-то живого, но нас никто не спрашивал. Приказ, мать его, есть приказ. Сказали – охраняй дорогу и блокпост, так сиди и охраняй.
Про полезность приказа мы поняли на третью ночь, стоя на посту и немного ошалев от всей красоты, творящейся у омоновцев. Или вернее, собровцев, сменивших мужиков в обед. Таких плотно летящих к ним трассеров нам не довелось видеть даже летом в Даге. Сашка, вымерявший все расстояния и сделавший карточку стрельбы, выскочил из землянки без бушлата, зато весь в бронике и шлеме.
Следующий час у нас оказался очень весел, с полетами гранат в сторону тыкающего Сашкиного пальца, с рокотом КПВТ Жолобова, азартно палящего из башни БТРа на всплески трассеров.
Остаток ночи мы караулили поворот и горушки напротив, деля единственный ночник на всех шестерых. Утром, продравшись через упавший туман, к нам пришел командир роты, как всегда четкий, злой и готовый штурмовать хоть Рейхстаг, если придется.
- Все целые?
Все оказались целыми.
- Что с рацией?
Мой земляк Жолобов, отвечающий, как стрелок, за связь, пощелкал какими-то тумблерами и почти научно доказал всю ее бесполезность. Кэп разозлился и убежал проверять нашу дополнительную позицию и сектор, прикрытый ею.
Контрактник, недавно приехавший с Краса и припершийся с ним, неожиданно оказался не особо опытным и даже ни разу, кроме ночи, не стрелявшим. Зато у него оказались с собой новые, раньше не виданные, сигареты. «Двадцать первый век», весь такой красивый, в бело-сине-голубой пачке и с угольным фильтром.
- Как Парламент! – сказал контрактник и протянул пачку.
Мы курили, смотрели на блокпост, где спокойно показался весь десяток собровцев, нюхали чеченскую осень и вполне неплохой табак и ждали – чего выкинет комроты, явно нацеленный на кровожадность и все такое.
- Курить вредно, бойцы! – заявил он, вернувшись и вроде как не найдя к чему придраться. – А дайте сигарету, что ли.
«Двадцать первый век», с приходом кэпа, закончился стремительно. Но контрактник даже не расстроился. Туман куда-то удрал, солнце вышло, серо-желтое со всех сторон, включая брошенные поля, заросшие черт-те чем, вдруг стали золотыми, на блокпосте дымила маленькая печка и собровцы, целые все до одного, пили чай по очереди, стоя на постах по трое, а не по двое. По дороге к нашему повороту катила какая-то тяжелая артиллерия, лязгали МТЛБ, фырчали новые Уралы и все вдруг стало спокойно и привычно.
А «21-ый век» есть и сейчас, ростовская фабрика работает и ваще молодцы. Ну, да, курение вредит вашему здоровью.
Больше про войну можно читать здесь, по ссылке
