«Я пришла в студию раньше подруги. Фотограф уже выстраивал свет, продумывал композиции. И даже намекал мне — «расслабься, детка… будет шоу… обещаю!» Я кивнула поганцу головой и прошла в закуток. С туалетным столиком, в правильных лампах. Маленьким диванчиком. И стойкой для шмоток. Он был прав, этот юный выскочка «от гламурных сессий» — шоу намечалось. Проплаченный, вкупе со временем аренды пафосного местечка — самого дорого и лакомого в городе. Он слегка нервничал. Оттого, бодрил не меня — себя, привыкшего фоткать тела чьих-то юных дурочек. Иногда, через губу и по тройному — благие семейства и богатых сук с левретками. Парные суки, правда, шли по особому — запредельному — чеку. А вот умных, в зрелом возрасте. Не случалось.
Мы встретились в баре, списавшись за сутки до этого, и он обомлел от увиденного. Долго входил в момент, тушевался. Блеял о занятости. И дороговизне. Я коротко описала ситуацию, и он тут же согласился. И не настоял ни на чём.
У меня было туго в расписании. А ещё хотелось порадовать приятельницу. Я бросила ей в «личку» время, место, «дамы вольны в выборе нарядов». И занялась собой. За три дня подбила всё — билеты, чемодан, крайние ц.у. Освежилась в салоне и, собственно, явилась плюнуть в вечность.
Первым шло вечернее платье. Лёгкий нуар, в меру дорог и вовсе не эпатажно. И это мы отщёлкали быстро, без заминов. Второй и третий look мальчик слегка смазал. Пришлось пить шампанское — мне. И курить. Два раза ему. Ню — не всем даётся легко и красиво. Он краснел, тыкал пальцем куда-то в бок. И косил глаз от камеры — в окно. Я славно посмеялась. И отпустила грехи младенцу. Когда Стася появилась в дверях, мы снимали кантри. Сарафан, «стетсон» и «казаки». Подруга замерла в эстетическом интересе. Я крикнула: «Иди, готовься. Он сейчас освободится. Упарился, болезный. Ещё перекурит — и ты. Станешь иметь его…» Она засмеялась и юркнула «делать лицо».
Фотогуру пощерился, стрельнул голубыми очами. Я поймала взгляд и ласково пожурила — «ты же сам сказал, что крутой… терпи…» И мы продолжили. Стетсона сменил Гэтсби. А потом я потрусила переодеваться в человеческое. Следующие минут сорок Станислава корчила забавные мины, принимала вычурные позы. Взмахивала злобно ресницами, выкатывала кокетливо глаза, задирала чванливо подбородок. Я даже ухватила «живые картинки»: моя знакомая до слёз и скуки Стасюша, в ажурных чулочках и платьице выше коленки. Принимается танцевать что-то вроде канкана. Выглядело забавно и ужасно мило.
Вскоре человек ушёл. А мы остались высиживать время. С искристым алкоголем, тортом, фруктами и разговорами. Я давно не видела её. И знала, что и ещё долго не увижу.
На послезавтра самолёт унёс меня. К морю, отдыху и безлюдности. Фотографии получила секретарь. Распечатала. И разослала по указанным адресам.
Ровно так. Я напоминала людям. О своём существовании. Безбедном. И счастливом!»