Автор - Антон Корчевский
Примечание: мнение автора может не совпадать с мнением редакции. Однако данная работа, по мнению редакции, является хорошей для ликбеза по теме и дальнейшего погружения в её освоение.
Часть 3: конец НЭПа
Партия изначально рассматривала НЭП как тактическое отступление перед новым штурмом коммунистических высот, как способ погасить растущее недовольство людей советской властью. По мере того, как ситуация стабилизировалась, коммунисты всё чаще начинали вмешиваться в работу экономистов, лезть в сферы, в которых они разбирались весьма слабо. Пожалуй, наиболее грамотный в вопросах народного хозяйства член Политбюро – Н.И.Бухарин – так и не успел получить полноценное экономическое образование, поскольку в своё время был исключён из Московского университета у отправлен ссылку за участие в революционной деятельности. Да и его мнение не то чтобы всегда пристально слушали. Экономические ведомства возглавляли люди, в экономике понимавшие слабо. Заболевшего в 1923 году Ленина на посту председателя Высшего совета народного хозяйства СССР заменил Рыков, имевший юридическое образование. Его заместителем, был Пятаков, которого считали величиной, поскольку он доучился аж до третьего курса экономического отделения Петербургского университета – но был исключён оттуда ещё до вступления в РСДРП
После смерти поддерживавшего курс НЭПа Ленина в 1924 году ситуация стала обостряться всё сильнее. Экономика и споры вокруг неё стали одним из фронтов развернувшейся борьбы за власть, в которой верх постепенно одерживал Сталин. Усатый семинарист же расставлял на ключевые посты людей не столько по их реальным талантам, сколько по принципу преданности ему лично. Такая стратегия помогла ему установить режим личной тоталитарной власти – но выдвинула на руководящие экономикой посты товарищей, в ней совершенно некомпетентных. Например, занявший в 1926 году пост председателя ВСНХ Куйбышев, выходец из среды небогатого дворянства, имел за плечами кадетский корпус и военно-медицинскую академию.
В общем, ситуация сложилась таким образом, что Кондратьев, Чаянов и их коллеги выступали советниками, но не имели никаких рычагов влияния, и по мере того, как из жизни уходили Ленин, а потом и Дзержинский, усилиями которого НЭП протянул на несколько лет дольше, чем многим хотелось, к ним прислушивались всё меньше. Верх взяли партийные лидеры, которые считали, что достаточно стукнуть кулаком по столу, чтобы всё заработало, как того хочется. Постепенно победил волюнтаризм.
Началось всё с того, что большевики, не удовлетворённые доходами от экспорта зерна, решили увеличить их посредством снижения цен закупки сельхозпродукции у производителя. Крестьяне в полном соответствии с обычным человеческим стремлением максимизировать отдачу от своего труда перестали отдавать правительству зерно сверх того, что требовали налоговые обязательства, и активизировали оборот на внутреннем рынке. Тем не менее, поскольку продажа часть продукции правительству была обязанностью, доходы крестьян упали.
Ещё в 1923 году донёсся вскукарек грядущих перемен со стороны Пятакова. ВСНХ столкнулся с тем, что пока что слабая советская промышленность никак не могла понизить себестоимость продукции. Сказывалось и устаревшее оборудование, недостаток квалифицированных кадров и, как следствие – высокий расход сырья и большой процент брака. Желая повысить доходность производства, партия не придумала ничего лучше, чем устанавливать на промышленную продукцию более высокие цены, которые позволяли бы максимизировать прибыль. Усугубилась ситуация, метко названная Троцким «ножницами цен»: крестьяне не могли позволить себе приобрести промышленные товары, поскольку те стоили больше, чем земледелец зарабатывал с продажи зерна государству и на рынке.
«Ножницы цен» на корню подрезали ключевую идею НЭПа, описанную мной ранее. По щучьему велению, по партийному хотению крестьяне имели доходы ниже расчётных, а стоимость промышленной продукции оказалась выше предполагаемой. Сцепка между городом и деревней, которая должна была двигать экономику вперёд, получилась весьма слабой и работала даже не вполсилы. Никакого резкого подъёма технического оснащения сельского хозяйства не получилось, крестьяне в мессе своей оставались не то что бестракторными, но и безлошадными – поголовье лошадей так и не достигло довоенного уровня. Это стало одним из факторов снижения производительности труда по сравнению с царскими временами.
Тут же поднялись крики о том, что НЭП не работает, что пора переходить к форсированной индустриализации по-социалистически – то бишь, в принудительном порядке. Главным глашатаем этой идеи был Лев Давыдович Троцкий. Что любопытно – Сталин, впоследствии её реализовавший, в те годы по соображениям политической целесообразности примкнул к лагерю противников принесения крестьянства в жертву промышленности. Крупными фигурами здесь являлись Бухарин, по отношению к сельскому хозяйству утверждавший, что нельзя убивать курицу, несущую золотые яйца и призывавший крестьян обогащаться, и Феликс Эдмундович Дзержинский, который, в последние годы жизни, заняв пост председателя ВСНХ, осадил ретивость Пятакова, понизив оптовые цены на промышленные товары на 26%; пытался бороться за снижение себестоимости через повышение производительности труда и развернуть промышленность в направлении «ориентации на широкий крестьянский рынок» - то есть, начать производить товары народного потребления, более доступные, чем сельхозтехника.
В 1926 году «железный Феликс» умер, однако обстоятельства сложились так, что набиравший силы Сталин поспособствовал продлению агонии НЭПа, вызванной волюнтаристскими решениями партии. В тот год, осознав, наконец, исходившую от усача опасность, бывшие противники по внутрипартийной борьбе – Троцкий, Зиновьев и Каменев – создают «объединённую оппозицию», к которой примыкает значительная часть старой большевистской гвардии. Сталин, в те годы изображал из себя умеренного политика, противопоставляя радикализму «демона русской революции», поддерживал Бухарина, ставшего на тот момент главным защитником НЭПа. Помимо прочего эта поддержка новой экономической политики позволяла укрепить создаваемый образ Иосифа Виссарионовича как лучшего и самого верного ученика Ленина, согласившегося с его линией в то время, как другие её критиковали. Партийная борьба, в которой «левые» использовали свой огромный дореволюционный опыт подпольной деятельности а Сталин во всю лупил их административным рычагом – отдельная и весьма интересная тема, но останавливаться на не будем. Для нас сейчас главное то, что сохранение НЭПа стало политически необходимым несмотря на то, что экономический кретинизм большевиков уже к 1926 году вынес приговор этому курсу.
Тем временем крестьянство, вынужденное продавать хлеб правительству по крайне низким ценам, часто ниже себестоимости, всячески уклонялось от этого, предпочитая хоть тушкой, хоть чучелом проталкиваться на свободный рынок. Одним из способов этого стало сокращение производства зерновых в пользу увеличения других видов продукции, в том числе технических культур. Во второй половине 1920-х годов около 80% выращиваемого зерна шло на собственное питание, и лишь остаток пускался в оборот. Это был единственно логичный выход из ситуации, в которой концентрация на выращивании пшеницы разоряла тебя. Мелкие крестьянские хозяйства практически полностью отказались от культивирования злаков на продажу, и потому к 1926-27 году 4/5 всего зерна на рынок поставлял сравнительно благополучная прослойка «кулаков». Я прошу заметить, что они были благополучны именно в сравнении со своими односельчанами, но этих сельских капиталистов, много потерявших с начала революции, нельзя поставить в один ряд с американскими или английскими фермерами. Наличие пары лошадей, четырёх коров или одного наёмного работника автоматически записывало тебя в кулачество.
В 1927 году на фоне общего сокращения производства и неурожая злаков случился хлебозаготовительный кризис. Государство не смогло собрать с деревни запланированный объём зерна, планы по экспорту были сорваны.
В 1928 году ситуация повторилась. Несмотря на хороший урожай, крестьяне поставили 300 млн. пудов зерна вместо 430 млн. в 1927 году. Но в этот год Сталин, уже расправившийся с «Объединённой оппозицией», не стал церемониться с крестьянством. Ещё на XV партийном съезде наметилась тенденция поворота экономического курса «влево», выразившаяся в размытой формулировке о необходимости «усиления роли социалистических элементов в деревнях», тезисах о повышении значительном налогов для кулаков и нэпманов. Столкнувшись со срывом планов по сбору зерновых, правительство обвинило селян во вредительстве и направило в деревню «рабочие отряды» во главе с «оперуполномоченными», которым было получено найти припрятанные излишки зерна. Стали закрываться рынки, наиболее возмущавшихся сажал по 107 статье УК, каравшей любые действия «способствующее поднятию цен» сроком до трех лет. По сути, это был возврат к практике продразвёрсток. Сталин, перехватив лозунги только что разгромленной левой оппозиции, начал настаивать на отказе от НЭПа. На июльском пленуме 1928 года он говорил, что политика нэпа зашла в тупик и что крестьянству придется потратиться на нужды индустриализации.
Это привело к конфронтации между ним и бывшими соратниками, в частности Бухариным. 30 сентября 1928 года он публикует в «Правде» статью «Заметки экономиста» - довольно занимательное чтиво, изобилующее статистикой, грамотно написанное и демонстрирующее глубокое понимание проблем. По мнению автора, главными источниками возникшего кризиса были недостатки плановой экономики, которая не может учесть все переменный и не застрахована от ошибок, просчёты в политике ценообразования, дефицитом промышленных товаров, неэффективностью инвестиций в сельское хозяйство. Только вот эту статью в стране, где восемь классов всё ещё считались неплохим образованием некому было читать и разбирать. А вот речи Сталина ложились на благодатную почву. Он, как мог, уклонялся от дискуссии по существу вопроса, вместо этого старательно создавал образ страны-осаждённой крепости, в которой, к тому же, действуют внутренние враги. На руку оказалось «шахтинское дело», раскрученное и растиражированное как пример вредительства, наличия заговора и подрывных элементов.
Сталину удалось посеять в обществе зёрна паранойи, уже вскорости давшие всходы в виде «спецеедства» - откровенного гнобления «старорежимных» специалистов, ещё работавших на предприятиях страны – а впоследствии и вовсе повального доносительства. В 1928-29 году наиболее важным для Сталина оказалось то, что он убедил в недопустимости любых дискуссий малограмотное большинство членов партии, пришедшее в неё в результате так называемого «ленинского призыва», на самом деле инициированного уже после его смерти «вождя мирового пролетариата» и основательно размывшего кадровый состав партии. Зато это были люди, которые вливались в административный ресурс, контролируемый Сталиным, и использовались им для оттеснения в сторону старых большевиков с дореволюционным прошлым. Усач тихой сапой полностью преобразил партию, превратив её из структуры, считавшей важной внутрипартийную демократию, в жестко централизованную вертикаль, во главе которой стоял генеральный секретарь. По его наводке партия осудила «уклонистов», которые мешают двигаться по «генеральной линии» - хотя в чём конкретно эта линия состояла мало кто мог ответить. Бухарин, его немногочисленные союзники, а вместе с ними и НЭП потерпели окончательное поражение, открыв дорогу коллективизации и индустриализации.
Пару слов хотелось бы сказать о дальнейшей судьбе людей, которые были творцами НЭПа или оказывали ему политическую поддержку. Чаянов, и Кондратьев месте с другими экономистами, чья работа вытащила страну из тяжелейшего послевоенного кризиса, в 1930 году были арестованы по сфабрикованному делу о «Трудовой крестьянской партии», никогда в реальности не существовавшей. Их обвинили в подготовке кулацко-эсеровского мятежа, назвали «агентурой империализма», а их работы объявили антинаучными. Чаянов отсидел пять лет в тюрьме, был выслан в Алма-Ату, где с началом «большого террора» был расстрелян в 1937 году. Кондратьев получил восемь лет тюрьмы, и был расстрелян в 1938 году. ИХ научные труды подвергались критике со стороны советской власти вплоть до реабилитации учёных в 1980-х годах. При этом на Западе теории Кондратьева стали пользоваться известностью ещё в конце 1930-х годов усилиями ряда австрийских экономистов, познакомившихся с его «длинными волнами», а настоящий интерес к ним проявили в 1970-х годах во время очередного эконмического кризиса, который, как оказалось, советский учёный предсказал ещё в 1920-х годах. Его работы были переведены на английский и другие языки, теории получили дальнейшую разработку.
Наркомфин Сокольников в ходе внутрипартийной борьбы долгое время сохранял места в государственном аппарате, но политическое влияние утратил и был исключен из аппарата ЦК партии. С 1929 года он работал в наркомате иностранных дел, несколько лет был послом в Великобритании. Когда в 1934 году началась новая волна аппаратных чисток, его понизили до заместителя наркома лесной промышленности, а в 1936 году арестовали в ходе Второго Московского процесса. В 1937 году его приговорили к 10 годам тюрьмы, однако отсидеть их шансов не дали. В 1939 году он был убит в тюрьме – по официальной версии тех лет заключенными, но позднейшее расследование показало, что это была внесудебная расправа по распоряжению Сталина.
Бухарин, который, несмотря на своё поражение в споре со Сталиным, продолжал идти вразрез с партийной линией, то пропагандируя отказ от диктатуры пролетариата в пользу «социалистического гуманизма», то выступая в защиту Мандельштама, в итоге попал под раздачу. Во время Первого Московского процесса из Зиновьева и Каменева выбили показания против него, которым дали ход на Втором Московском процессе. Его исключили из партии и арестовали. В ходе Третьего Московского процесса ему выдвинули новый список совершенно надуманных обвинений, по которым его и приговорили к расстрелу.