По новой переписываю роман многолетней давности. Все-таки интересно менять текст, написанный давным-давно. Читаю, как герой пишет пером по бумаге, машинально переправляю на шариковую ручку, а теперь еще придется перелопачивать все страницы, убирать чернильницу, то есть, слово «чернильница», а ведь есть еще и экипажи, которые не грех заменить на автомобили…
Вырабатываю план действий. Думаю сначала переписать роман на предмет технических огрехов, а потом уже менять стиль повествования, чтобы не было перлов вроде В первое мгновение после того, как в комнате стало пусто, мне показалось, что я просто-напросто бредил в эти минуты, бредил, переутомленный долгой напряженной работой или беспощадными перепадами погоды; однако, события последних дней отучили меня относить все малопонятные явления к игре больного рассудка: во всяком случае теперь недолгая материализация собственных персонажей казалась мне более чем естественной.
А ведь еще нужно обмозговать сюжет, который тоже оставляет желать лучшего.
***
После долгого перерыва вернулся к роману. Опять нужно все менять, то есть, не все, но очень многое. Сижу, исправляю огрехи вроде «Мелко исписанная тетрадь лежала передо мной». Приходится менять на «Я открыл файл – счетчик Ворд показал, что в нем более пятисот страниц». С ужасом думаю, что у меня герои то и дело открывают тетради, терзаемые вдохновением. А ведь еще нужно решить, на чем они ездили - будет у каждого своя машина или сделать им уровень дохода пониже, пересадить на общественный транспорт.
Даю себе обещание как-нибудь одолеть свои триста страниц.
***
Взялся за роман. На этот раз поклялся себе довести до конца. Во что бы то ни стало. Хотя правки здесь много, даже слишком много. Теперь придется убирать все страницы, где герои едут в машине, менять на порталы, а они по пути еще и разговаривают, теперь эти разговоры надо впихнуть куда-то, не знаю, куда. А там, где герои говорят по телефону, придется переписывать разговоры, чтобы передать всю гамму чувств, какая бывает при телепатии.
Ставлю себе обещание переписать к декабрю, может, хоть раз в жизни что-то выполню.
***
Разбирал старые вещи, нашел текст, в котором узнал роман, написанный мной в незапамятные времена. От нечего делать решил переписать заново, может, опубликую, если повезет. Сразу столкнулся с кучей трудностей, похоже, текст придется переделывать заново. Прежде всего, перенесу место действия, быть не может, чтобы все от и до происходило на Земле. Сейчас колеблюсь между Рас Альхаге и Седной. Телефоны придется заменить на сигналы, порталы – на переходы, кристаллы-мыслевики на мыслеграммы.
А сложнее всего, конечно, с людьми. Нужно как-то связать все это, мыслеграммы, переходы, сигналы, уюты, знания. Потому что сами они без человека не соберутся, слишком разные народы, слишком противоречивые. И надо еще на кого-то переложить все диалоги, потому что все диалоги произносят только люди.
***
Взялся за старый роман. Пришел в ужас от всего, что там исправил. К черту, к черту, все к черту. Хочу воспроизвести все, как было изначально, вернуть чарующую атмосферу прошлого. Надо еще вспомнить, что было в том прошлом. Уже приписал людей, вернул стационарные телефоны и рукописные тексты, но все равно чувствую, чего-то не хватает. А это дело дрянь, что чего-то не хватает, если не хватает, мир не получится, не оживет…
***
…можете меня поздравить, мир ожил. Сам удивляюсь, что исправил все огрехи, сам от себя не ожидал.
***
Удивительную вещь обнаружил я сегодня – когда записывал очередной свой шедевр, который при ближайшем рассмотрении окажется унылой графоманью. Терзаемый вдохновением, я сел за стол и принялся записывать мысли, раздирающие мое сознание. Размышления о романе так поглотили меня, что я не сразу заметил один момент, который не поддавался объяснению: когда я хотел зачеркнуть в тексте слово «волнующий» (оно показалось мне лишним), мне не пришлось зачеркивать слово: оно просто… исчезло, а слова справа покорно сдвинулись, заполняя образовавшуюся пустоту.
Я хотел позвонить Пьеру, но в этот момент телефон задребезжал сам. Странное дело – я еще не знал, кто звонит, но перед моими глазами вертелось странное табло, на котором значилось – Пьер…
- Алло.
- Друг мой… - заговорил Пьер, - я обнаружил удивительную вещь…
- Я тоже, Пьер… я тоже.
***
…по законодательству я должен уничтожить свое творение в течение суток – но что-то удерживает меня, что-то заставляет смотреть на мир снова и снова…