Моего деда, Мельникова Ивана Алексеевича, самого доброго и самого внимательного на всём белом свете почти 40 лет.
Дед научил меня играть в шахматы, заколачивать гвозди и пилить ножовкой, ошкуривать старую краску с наличников, чтобы новая «была как родная», не бояться кормить поросёнка, хоть он и «визжит как пропеллер»!
И всегда «прикрывал» от бабы Тани, когда я заигрывалась и лишнего обдирала цветы на подоконнике для кукольного салата. И давал мне портновские ножницы, чтобы удобнее было резать этот салат.
Каждую весну в деревне он мастерил мне новые игрушки из дерева, его совочком для сбора черники я пользуюсь до сих пор! Это удивительный совок, собирает только ягодки, ни одного листочка не попадает в корзинку!
Дед в войну был ранен своей же красноармейской «Катюшей». Шла пристрелка орудий и снаряды полетели по нашим войскам.
Но после войны его подлечили и он почти до 70 лет работал водителем на заводе шампанских вин.
Болел жутко последний год, гангрена ноги просто пожирала его. Врачи почему-то резали деда по частям, ногу оперировали 4 раза, отнимая ее все выше и выше. Но болезнь оказывалась проворнее...
Медикаменты – обезболивающие слабо помогали и врач посоветовала давать деду коньяк по рюмочке. Папа привез из Армении самый хороший коньяк, который мог найти, литра 3, и его наливали в чайничек, который стоял на столике около кровати деда. Я, конечно же этого не знала и даже сердилась, потому что мне не давали «дединого чаю».
Деда Ваня точно знал, когда умрет, за 2 месяца сказал «будете хоронить меня на Первомай, чтоб с работы не отпрашиваться», так и случилось.
Деда, я тебя помню. И скучаю.