Некоторые предложения

Глеб Иванович разглядывал малосольную семгу. И чем дальше ее разглядывал. Тем больше понимал. Что не семга это. А жизнь его. Упакованная в яркую обертку. И недоступная ему вовсе. И. Обалдев от дум таких. И себя. Отраженного в пластике. С беловатыми прожилками. В розоватой мякоти. Пошел в хлебный отдел. А там. Посчитав. Мелочь в кармане. Прикинув. Хватит. Купил длинный батон. Вышел на улицу и принялся есть его, иногда подставляя рот дождю, чтобы смочить горло.

“А вставайте-ка вы ко мне под зонт”, — сказал ему подошедший мужчина. Глеб Иванович не удивился. Приняв как должное. Мелочь в кармане, годы ушедшие и приходящие, и самого себя идущего или стоящего. И встал под зонт. Где сухо, но высовываться глотать дождь неудобно. Одно пришло, другое ушло, изменилось, осталось прежним и разницы не внеся никакой. “Я видел, как вы разглядывали малосольную семгу”, — сказал мужчина. Глеб Иванович промолчал. Не видя смысла отрицать, да и соглашаться не видя. “Есть интересное предложение”, — продолжил мужчина. “В жизни много интересных предложений”, — подумал Глеб Иванович. А вечер дышал прохладой. И все равно ему недолго осталось. И хотел сказать третье, что пришло на ум. Но не сказал ничего.

Мужчина с зонтом покрутил зонтом. И капельки попадали с бешеной карусели для них.

— Я частный детектив. Одна моя клиентка хочет украсть кларнет.

Глеб Иванович слушал. Наверное, хорошо украсть кларнет. Или не украсть хорошо.

— Она поручила мне найти человека с кларнетом, чтобы украсть у него кларнет.

У Глеба Ивановича не было кларнета.

— Причем, она хочет украсть кларнет в тот момент, когда музыкант, устав играть, отложит его.

Глеб Иванович хотел было… Но снова промолчал.

— Я куплю вам кларнет, оплачу обучение одной песне, а потом она украдет его. И вы купите семгу. Например, килограммов пять.

Глеб Иванович молчал.

— Или шесть?

Глеб Иванович судорожно дернул головой. Кусок хлеба в лишенном влаги горле едва не застрял.

— Вот вы и согласились.

Сказал мужчина.

— Есть предложения, от которых нельзя отказаться.

Глеб Иванович высунулся из-под зонта и наловил ртом влаги.

— Ее зовут Клара. Но это не имеет значения. Значение имеет семга.

На взгляд Глеба Ивановича, значение не имели ни семга, ни кларнет.

Мужчина с зонтом позвонил на следующий день. И после работы Глеб Иванович целую неделю ходил на учебу. И выучил песню про сурка. А потом детектив посадил его в машину, привез на какую-то улицу, поставил у ограды и сказал:

— Играй. Она скоро появится.

Она и правда скоро появилась. На пятом сурке. На пятой монетке на картонку. Но прежде у Глеба Ивановича собралась изрядная толпа людей. Мужчин, женщин, детей. “Ах, божественно он играет, — говорили они, безумно глядя в небо, — как бы кто не спер у него кларнет”. “Безумные меломаны”, — решил Глеб Иванович. А потом появилась она. В странной шапке с помпоном. И, бешено озираясь по сторонам, начала приближаться. Глеб Иванович додудел шестого сурка и положил кларнет на картонку. Краем глаза он видел, как женщина кинулась к кларнету, схватила его и побежала. “На воре шапка горит”, — закричали меломаны и бросились было в погоню. Но по разным обстоятельствам не догнали. Женщина в длинной юбке запуталась в длинной юбке. Мужчина поскользнулся. Еще одна женщина навернулась через коробку, которая была с ней. А Клара сорвала с себя шапку и скрылась.

Глеб Иванович разглядывал малосольную семгу. И чем дальше ее разглядывал… В общем, хватало как раз на шесть килограммов. Как и было обещано. Но ему ее не хотелось. И даже не казалось, что вот она, жизнь его, упакованная в яркую обертку и недоступная ему вовсе. Доступная, но не жизнь.

“Я знал, что вас здесь застану, — сказал детектив, — не люблю, знаете ли, телефоны. По ним излучение вредное, да и планетяне не дремлют”.

Глеб Иванович молчал. Детектив задумчиво повертел в руках семгу.

— Моя клиентка… В общем…

Глеб Иванович кивнул головой, не дослушав.

Вечером он открыл дверь в ее квартиру ключом, выданным детективом, и тихо прошел в спальню. Клара спала, прижав к себе кларнет. Глеб Иванович осторожно наклонился к ней, расстегнул коралловое ожерелье и ушел. По дороге потрогал шапку. Она не горела. Ожерелье он продал, а на полученные деньги купил кларнет. Иногда он играл дома, а иногда на улице. Иногда приходила она, а иногда не приходила. Иногда крала кларнет, а иногда не крала. Но Глебу Ивановичу всегда хватало денег на другой подержанный кларнет, а когда не хватало, он просто покупал дудочку. И тогда она крала дудочку. Как-то она бросила ему на картонку ключ. И иногда он стал заходить к ней и красть кораллы. Бумажные, пластилиновые, из фольги, иногда никакие. Иногда он сидел рядом с ней и смотрел, как она спит. Иногда уходил и возвращался снова, оставляя на кухне батон и банку консервов, когда видел круги у Клары под глазами. А иногда просто сидел и держал ее за руку. И думал о ней. Крадущейся в нелепой шапке с помпоном в тот первый раз. О детективе и его словах. От некоторых предложений нельзя отказаться.