.
Поэзия, когда мне приходится о ней говорить, не знаю, что сказать. Существует дар понимания поэзии, не зависящий от интеллекта, более того, он скорее простой, если он врожденный. Для сравнения, понимать живопись или, классическую музыку намного сложнее, чем понимать поэзию, или даже, философию. К примеру, я наговорю целую пленку о Гогене, но я не отличу современную хорошую картину от хорошей подделки, а говоря о классической музыке, я могу написать о любом композиторе, (о Прокофьеве, Равеле, Чайковском), но я не всегда отличу хорошее музыкальное произведение от чего -то вторичного , поскольку , что бы хорошо говорить о музыке , или, о живописи, и знать их, нужно иметь академический багаж знаний - при этом, не как максимум, а как минимум. Нужно ли это в прозе? Совсем, Нет. Достаточно лишь неплохо знать русскую литературу, что бы отличить хорошую прозу, от плохой. Говоря же о поэзии, чувство поэзии это самое врожденное понимание, и в то же время самое субъективное. Кому- то может нравиться поэзия Адамовича, а кто -то его стихи назовет не сильными. Поэзия это прежде всего дело личного вкуса. И в музыке и в живописи личный вкус не менее важен. Но в живописи и музыке больше критериев чисто объективных, даже когда мы говорим о Скрябине, или о Шостаковиче, о Прокофьеве , Глазунове, или Шнитке.
В музыке можно просто приводить примеры (концерт такой -то, или фуга такая- та), и спорить, поскольку, о музыке труднее говорить «в целом», в отличие от поэзии. А , например, в стихах Ходасевича нам важен, некий настрой его поэзии - в целом . Почему? Говоря о поэзии какого -либо классика, мы обычно говорим о языковом настрое этого автора, в целом, о его поэтическом мирочувствовании. Например, у Ходасевича, или, у Лермонтова много стихов не сильных, даже слабых, (на фоне стихов гениальных), однако, в творческом пути поэта важно понять идею его поэзии, его поэтический настрой, важно понимать, что даже не сильные стихи Мандельштама - могут играть роль в понимании его поэтики, и могут быть по своему значительными , не только в судьбе поэта, но и в характере пути его поэтического развития . Более того , как ни парадоксально, но в каком то смысле трудно любить слишком удавшихся поэтов.
В поэзии должна оставаться тайна и недосказанность.
Тайна, как возможность писать в той же традиции, но современнее. Может быть, поэтому в России, встречается ряд людей больше любящих Лермонтова, чем Пушкина, который лучше своего младшего современника себя выразил. Ибо, в поэзии важно что -то домысливать самому. К тому же, нам важно, что какими бы, не были эти стихи слабыми, их написал , Лермонтов, или Мандельштам, а не кто- то, из рядовых поэтов (условно говоря Петров, или Сидоров) . Это не скажешь о музыке, где разговор о настрое музыки какого -либо, композитора, «в целом», ничего не скажет о композиторе конкретно- интересного, поскольку, такой разговор рискует оказаться слишком обобщенным, утонув в самых общих определениях.
Хотя, безусловно и такой разговор необходим.
Но такой разговор необходим, только для того, что бы лучше понимать те, или иные, самые конкретные произведения, тот или иной период в пути композитора, что бы обозначить – шире или глубже разговор о настрое, или характере мировоззрения композитора. Можно конечно говорить о музыке Чайковского в целом, как о музыке романтической, и европеизированной. Но Чайковский композитор очень разный.
Он и сладостный, и трагичный.
Можно говорить о слабых произведениях Прокофьева, и Шостаковича, но разговор этот будет скорее касаться советских тенденций музыки, (которые не смогли обойти даже два крупных классика), чем творчества обоих композиторов. Серьезный разговор о музыке начинается только с конкретных произведений, и этот разговор всегда окажется важнее разговора о музыке какого- либо композитора, в целом, (хотя важен конечно и настрой, и мировоззрение, того или иного композитора.)Повторюсь, что бы настрой композитора определить, нужно говорить конкретно про его произведения.
Почему музыка сложнее, даже, философии?
Про музыку можно сказать, что музыка это философия., (особенно в немецком романтизме, хотя и не только, в нем.) Если развить эту параллель, вся европейская философия состоит из цитат, из отсылок к именам, (Кант ссылался то на Юма, то на Декарта, Маркс постоянно цитировал Гегеля.) Музыка ,тоже, состоит из цитат и из отсылок к именам. Но в произведении музыки не указывается имя композитора, чья цитата , более тайным, или более явным образом, прозвучала. Хороший слушатель должен определить (узнать и расслышать) эту цитату сам.
А для этого нужно очень хорошо знать музыку.
Ни поэзия, ни проза не требует таких академических знаний. Это даже странно, но что бы хорошо понимать в поэзии, необязательно знать Петрарку, Сапфо, или, даже, Шекспира. Достаточно, хорошо знать Серебряный и Золотой Век . Меж тем, что бы хорошо понимать Бетховена, нужно хорошо знать Баха .Лунная Соната Бетховена построена по баховскому принципу полифонии. А скажем, его к Элизе - являет неожиданно народную, немецкую песню.
Почему?
Конечно , не потому, что композитор, влюбился в крестьянку, а потому что в своей Элизе, он хотел выразить немецкую соборную (народную) душу. И Бетховену, как лирику, это прекрасно удалось. Или, другой пример, трудно говорить о Шнитке, например, о его взаимосвязи с Шостаковичем, или с Шенбергом, более того, трудно отличить Шнитке - гениального стилизатора (каким он конечно, в ряде произведений был) от Шнитке художника, философа, как и трудно, отличить его иронию от драмы. Шнитке это большая тайна. Как, впрочем, и Мендельсон - противоположность Шнитке, в том, что музыку он упрощал.
Мендельсон в своих песнях без слов похож на лирическую поэтику Гейне.
А еще Мендельсон похож на Шуберта и Шумана. В отличие от более песенно народного, (и природного) Шуберта , Мендельсон более городской, даже я бы сказал более романсовый, может быть, менее глубокий, но по мелодике, порой, более изысканный ,а в отличие от Шумана - более легкий, эмоционально открытый композитор. Мендельсон поэтичен и душевен, разве что временами слишком легок, (как наверное и Верди) даже, эстраден, в противовес, например, Баху.
Опять же почему?
Во многом потому, что наступал иной век музыки, музыки для простой, буржуазной публики, музыки не для масс, но уже для слушателя более массового. Это был век демократизации музыки. Если Вагнер музыку предельно утяжелял, однако, ставил на зрелищность , театральность, и "мощность" своих опер, порой подавляющих слушателя, Мендельсон, как и Верди музыку скорее облегчал, "эстрадировал" ее.
Мендельсон внес в музыку небывалый лиризм.
Однако, во многом , благодаря Мендельсону открыли Баха, которого Мендельсон популяризировал в Германии, Баха, уже забывшей. А, в 20 веке музыка опять усложнилась. Во многом - это произошло как реакция на эстрадную легкость Мендельсона, или Верди. И все таки, и Верди и Мендельсон - прежде всего, непревзойденные в музыке, лирики. Впрочем, я привел всего лишь жалкую горстку примеров к разговору о музыке.
Разговор о музыке – разговор самый большой, если не бесконечный.
И все таки, не смотря на то, что музыка более субъективна как жанр, критерии ее предпочтений , (или достижений) как правило более объективны, что не скажешь, о поэзии, где могут иметь место чисто субъективные вкусы, или предпочтения. Например, Адамович не большой по величине поэт. Однако, кому- то он может нравится, даже из серьезных поэтов.
Не пишу о разговоре о живописи.
Что бы серьезно говорить о живописи, нужно хорошо знать историю, религию, (в виду того, в живописи много культурных и эпических сюжетов), нужно так же понимать различные школы живописи, нужно, много что понимать, и много, что знать. Разговор о литературе - разговор более простой, потому, что все мы в школе читали стихи, читали прозу. Это разговор, более "общечеловеческий", и широкий. А разговор о живописи и о музыке, более специфичен , и с виду, даже более узок. Однако, в своей специфичности он охватывает слишком широкое.
Самая высшая живопись, конечно живопись религиозная.
Я бы не сказал это о музыке и о поэзии. Религиозная поэзия сильнее, когда она лирична, а не эпична, когда она проникнута личным религиозным переживанием автора, которое выходит на первый план, даже говоря о стихах раннего Маяковского Послушайте, (на мой взгляд, гениальном религиозном стихотворении) .
Поэзию, (как и музыку) важно уметь слышать.
А религиозная живопись сильнее когда она именно эпична, сюжетна , исторична, или иконописна. Может быть, потому, что религиозное можно, скорее духовно увидеть, а не ощутить., изобразив и человеческое в святом и небесном, и небесное в святом человеке. Это ощущается и в живописи Возрождения и иконописи Рублева.
Впрочем, вернусь к музыке.
Если коснуться мира русской философии, интересно писал о музыке Алексей Лосев. Алексей Лосев был тонким знатоком музыки, (помимо того что был философом.) Известно, что Алексей Лосев серьезно занимался скрипкой. Философские его работы о музыке интересны, и навеяны философско- романтическими , германскими представлениями., особенно говоря о Новалисе, и Шеллинге, чье влияние он испытывал.
Как Лосев понимал музыку?
По мысли Лосева, музыка есть выражение жизни чисел, некая числовая материя, (речь идет о художественных числах, по мысли Лосева - предшествующих даже эйдосам, или идеям в платоническом понимании), некая "меонально -гилетическая" стихия (в смысле духовной потенции Космоса, выражаемой на уровне наших вибрационных, слуховых ощущений.)
В чем Лосев видел миссию музыки?
По витиеватой мысли Лосева, Музыка не указывает на какие либо вещи, (как остальное искусство) ведь возникла она еще до них, и потому, скорее выражает, движение архаичных глубин Космоса к Логосу. Проблематичность, и таинственность музыки в том и состоит, что выражая стихии мира еще до Логоса, музыка выражает стремление к Логосу.
Эта мысль о музыке просто поразительна.
Кстати, в этом месте с Лосевым , немного соприкасается и Николай Бердяев, когда пишет о музыке как некоем докультурном явлении, поскольку, по мысли Бердяева, музыка возникла до культуры (см. работу о культуре Германии) .
Близка ли мне такая концепция Лосева?
Она очень интересна, и точна, если мысль Лосева о музыке не понять сальерически, (в чем есть опасность) поскольку, математика с точки зрения Лосева, уже вторична по отношению к музыке, не смотря на то, что , Лосев большое внимание уделяет, именно, числам - в работах о музыке. Это и аналитичный и романтичный взгляд.
И самое последнее.
Кого больше всего люблю, каких людей культуры? Больше, философов, поэтов, и даже самых лучших священников, я люблю, старых гениальных музыкальных исполнителей, Марию Гринберг , Святослава Рихтера, Леонида Когана. Я бывал часто на классических концертах в детстве.
Как выходит настоящий музыкант к роялю?
Стремительно, очень строго, ни на кого в зале не глядя, (совершенно ни на кого ), а затем садится за рояль, и минуты две полностью уходит в себя от земного мира. Уже, наверное по походке я мог бы определить гениального музыканта. Так не выходят ни гениальные философы, ни большие писатели (выходящие как -то, вразвалочку, на публику, как то "либерально"), хотя исповедывать они могут, при этом, какой угодно консерватизм.
Но в походке у них выражается что- то другое...
Походка не меньше говорит об отношении к миру, чем даже лицо. По тому, как человек выходит к публике можно сказать многое, если не все. Почему люблю гениальных исполнителей в музыке? Что бы гениально раскрыть Баха, Скарлатти, или Моцарта нужно быть философом.
Нужно очень понимать культуру ,но понимать ее от Бога.
А что бы посвятить всю свою жизнь музыке нужно быть затворником - и это очень серьезно. Поэтому, такие люди у меня вызывают лишь преклонение. На самом деле, музыка единственное из искусств, нуждающееся в любви, в трепетном, умном отношении, и в чуткой интерпретации.
Музыка как женщина.
От большой и умной любви музыка расцветет, а от недостатка любви, (или от любви не верной, не умной, не открывающей ее тайну) увянет . Этого не скажешь о поэзии. Пушкинское стихотворение на Холмах Грузии - ничего не потеряет от недостатка внимания (потеряет лишь человек.) А музыка потеряет .Какой бы я привел пример в подтверждение?
Скажем, Кобалевский не выдающий композитор.
Но стоит его прелюдию фа -диез исполнить как-то особенно, кажется что это не Кобалевский, а Бах, как это сделал, например, Горовиц. Этого не скажешь о посредственных стихах . Как их не интерпретируй, (каким голосом не читай) , какие статьи о них не пиши , ничего в них не прибавится, когда как , даже ,не в самом выдающемся музыкальном произведении всегда что то прибавится от выдающегося исполнения.
Почему это происходит?
Конечно, потому, что настоящий исполнитель - тоже композитор, работающий в соавторстве с творцом того или иного произведения....Но есть в музыке и более глубокая тайна . На самом деле, тайна музыки, (того или иного музыкального произведения) состоит в том, что в ней есть и нечто от замысла Бога, а не только от замысла самого композитора. Этот замысел Бога может потеряться, или , даже, исказиться в том или ином произведении.
Гениальный исполнитель всегда этот замысел найдет, и раскроет слушателю.
Он словно бы восстановит некую идеальную картину. А хороший исполнитель, лишь раскроет замысел композитора, не раскрыв кого- то иного, надличного замысла, замысла Бога, вложенного в произведение. Поэтому, поэзия не так нуждается в любви, как музыка. И в этом смысле поэзия, даже выше музыки, хотя, и одновременно ее ниже…
Из каких людей получатся поэты, художники, или музыканты?
На этот вопрос не ответишь никогда прямо, найдутся исключения. Однако, мне кажется, что бы писать хорошо стихи, нужно быть либо счастливым человеком, либо таким несчастным , что твое несчастье сублимируется в счастье. Иначе - читать это будет скучно. Еще важна тонкая , (не грубая) чувственность, но не страсть.
Страсть нужнее для прозы, потому что одним терпением роман не напишешь.
Для того что бы писать гениальные картины, нужно обладать либо первобытной сильной волей и чувственно-образным мышлением (как у Пикассо) либо первозданным видением мира (как Левитан, или, например, Шишкин.)
А что можно сказать о музыкантах?
Наверное, что бы быть настоящим хорошим музыкантом, в этом случае нужно иметь особую психику, нужно родиться с ней. Музыка - и есть самый врожденный дар. И наконец, что бы быть мудрым, нужно быть , по настоящему, отрешенным...
Не отстраненным, (это значительно проще) а именно, отрешенным.