История третья, криминальная
Алексей Павлович домой возвращался поздно. Впрочем, хотя ему недавно стукнуло сорок, для всех соседей и сослуживцев из магазина, где Алексей Павлович работал грузчиком, он был просто Леха. «А Леха опять хо-о-о-роший пришел!», - часто неслось ему вслед, когда он нетвердыми шагами подымался к себе на пятый этаж.
Кое-как раздевшись, Леха обычно заваливался в кресло перед телевизором и сразу начинал храпеть… Жена его, Валерия Семеновна, давно уже привыкла к его «физиологическому состоянию» и зря не тревожила.
В редкие трезвые дни Леха вспоминал о сыне и о своей обязанности его воспитывать. И тогда на Леху накатывала волна культурного просветительства. Он хватал 15-летнего Колю за руку и вел в ближайший кинотеатр на первый попавшийся фильм. В кинозале Леха обычно дремал и содержание картины узнавал от сына по дороге домой. Дома, исполненный чувства выполненного отцовского долга, Леха, наскоро поужинав, принимал свои законные 200 грамм и заваливался спать.
Если фильм оказывался для Коли интересным, он шел на кухню к матери и с воодушевлением пересказывал его сюжет. Уставшая от домашних забот, Валерия Семеновна ласково улыбалась сыну, но поддержать беседу не могла, так как уже не помнила, когда последний раз была в кино, а телевизор опять-таки из-за бесчисленных дел смотрела крайне редко.
По мере возраставшей длительности запойных периодов совместные с сыном Лехины культпоходы практически прекратились. И Коля стал ходить к приятелю видео смотреть. Домой после просмотров возвращаться не хотелось. А энергии было хоть отбавляй. Сначала, дурачились, отрабатывая увиденные на экране удары друг на друге. Потом захотелось попытать счастья по-настоящему. Шумной ватагой остановили в парке пожилого мужчину, сбили с ног, вывернули карманы. На найденные там деньги купили выпивку…
После просмотра очередной видеоленты о похождениях сексуального маньяка и садиста Коля сказал дружкам: «А что, если и нам так?». Сказано – сделано. Узнав, что их одноклассница осталась на воскресенье в квартире одна, «приняли для храбрости», курнули травки, зашли к ней «на огонек»…
На следующий день родители нашли дочь мертвой. Она была изнасилована, а затем зверски убита столовым ножом.
И хотя, используя уроки видеофильма, Коля и его «пацаны» попытались скрыть свои следы, угрозыск на сей раз сработал четко: вся компания оказалась на скамье подсудимых…
На суде Колины родители плакали. Коля тоже пустил слезу… Он еще раз подтвердил свои предварительные показания: убийство совершено под впечатлением видео…
Сейчас Коля сидит в колонии строгого режима. Не знаю, смотрит ли он там фильмы и хочется ли ему вообще их смотреть. Вот такое кино…
***
В этой главе я хотел было избежать каких-либо комментариев, но тут, пожалуй, удержаться трудно.
«Это и есть корень зла – кино и видео», – слышится мне голос иного читателя. Ох, если бы все было так просто! А ведь и до эпохи видео молодежная преступность была довольно высока. И лет сто с лишним назад, когда о кино никто слыхом не слыхивал, тюрьмы тоже вроде бы не пустовали…
Так, может, финал Колиной криминальной киноистории был предопределен совсем иными причинами?
В связи с этим вспоминается случай из времен моего детства. Как раз тогда на экраны страны вышел пародийно-фантастический боевик «Фантомас». Фильм стал сенсацией сезона. Переполненные кинозалы, километровые очереди за билетами… На переменах мои одноклассники только о нем и говорили. Вскоре кто-то додумался густо рисовать на ладони мелом латинскую букву F и смачно припечатывать ее на спинах (или чуть ниже) своих приятелей. А через месяц-другой после премьеры «Фантомаса» в городе, где я тогда жил, в ларьках, обчищенных ночью юными хулиганами, стали находить записки с одной и той же незамысловатой фразой: «Это сделал Фантомас»… Реакция властей была вполне оперативной: пресловутый «Фантомас» был повсеместно снят с городских экранов.
Увы, ларьки грабили задолго до выхода «Фантомаса». Правда, записок не оставляли. Не уменьшилось число краж и после «кинорепрессивных мер». И отсутствие на месте преступления злополучной записки нисколько не облегчило работу следствия.
Преступления во всем мире совершались на протяжении многих столетий без всякого кино. И я не верю, что паренек, выросший в нормальной семье, с добрыми человеческими отношениями друг к другу и окружающим, посмотрев лихой боевик, полезет грабить чью-то квартиру. Если же идти по репрессивному пути, можно, в конце концов, дойти и до запрета романа Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание». Ведь кто знает, быть может, иной 16-летний читатель, углядев в романе руководство к действию, хватит топором по голове соседскую старушку…
Немыслимо представить себе настоящее искусство, ориентированное на нравственно и эстетически неразвитых людей, изначально предполагающее извращенную трактовку ими тех или иных фактов или событий. Одна газета как-то рассказала страшную, но, к сожалению, реальную историю. «Изучив» роман «Молодая гвардия», 17-летние парни и девчонки стали разыгрывать кровавые спектакли: «гестаповцы» садистски пытали «подпольщиков». Так что же теперь, изымать роман из библиотек?
Вопрос, разумеется, риторический, хотя о художественных достоинствах этого романа можно, конечно, спорить…
А пока прессы почти ежедневно сообщает о новых криминальных киноисториях. Очередной Коля дает показания: насмотрелся, мол, «видюшника», и решил попробовать сам…
Александр Федоров, 1990