Просматривая свои старые записи, случайно наткнулся на записанный мною в январе 1995 года рассказ одного моего случайного знакомого, с которым мне довелось столкнуться тогда на железнодорожном вокзале в Минеральных Водах. Я тогда направлялся с семьей в Волгоград из охваченного уличными боями Грозного, мой случайный знакомый Белов Николай, житель поселка Шалажи Урус-Мартановского района Чечни, ожидал поезда до Москвы, далее он должен был направиться в Тверь к дальним родственникам. Далее привожу рассказ о его жизни в дудаевской Чечне с его слов, без сокращений.
Hа территории Чечни я проживал с 1970 года, работал мастером в строительном управлении в пос. Урус-Мартан, построил дом в пос. Шалажи, который расположен в 15 километрах от Урус-Мартана. Где-то с 1990 года чеченцы стали постепенно вытеснять русских. Меня сначала переместили с мастера на должность бригадира, затем рабочего, далее разнорабочего. Три года назад я вынужден был уволиться с работы, так как за выполнение одинаковых операций чеченцам платили почти в два раза больше. Жил за счет личного подсобного хозяйства и выполнения различных, как правило, плотницких заказов.
С начала 1994 года стали пропадать животные из хозяйства. Я несколько раз обращался в органы правопорядка, но никаких действий они не предпринимали. Последний раз подошел участковый и сказал, что моих баранов съели волки. Я больше не обращался по таким вопросам.
Летом 1994 года во двор вошли 3 чеченца и попросили изготовить дверь. Я потребовал предварительно оплатить заказ и предоставить материалы, чеченцы стали угрожать, настаивая на своем. После того, как я категорически отказался выполнять их заказ, один из них бросил в окно дома гранату. Взрывной волной выбило все окна и нанесло другие повреждения внутри.
После начала вооруженных столкновений оппозиции с режимом Дудаева во двор ежедневно (в среднем по три раза) стали врываться вооруженные чеченцы. Силой отняли несколько индюков. В органы правопорядка я больше не обращался.
Выполняя заказы, я посещал дома чеченцев и видел, что практически в каждом дворе был русский рабочий-невольник, который выполнял всю самую тяжелую и грязную работу по хозяйству. Документы у них были отняты и выехать из Чечни у этих лиц возможности, не было. Расплачивались с ними питанием и сигаретами. В случае попытки побега пойманного либо жестоко избивали, либо убивали. Я приведу пример с одним из таких рабочих — Анатолием, которому за выполнение штукатурных работ дали денег на бутылку самогонки, а когда он пытался бежать, его убили и труп с рассеченной головой бросили в поселке у магазина. Я обратился к участковому, который ответил, что Анатолия сбила машина, вскоре будет составлен протокол. По характеру раны я однозначно утверждаю, что Анатолий был убит.
27.12.94 г. во двор ко мне ворвались вооруженные чеченцы и потребовали идти на поселковую площадь. Я пытался отказаться, но чеченцы выстрелили предупредительную очередь из автомата в воздух. Hа площадь было согнано все русскоязычное население поселка. Чеченцы объявили, что поведут русских в горы копать черемшу. Сформировали колонну и под охраной около пятидесяти автоматчиков повели людей по дороге в горы. В горах в лощине я увидел вновь возведенный поселок и около него большое стадо коров и овец. Я решил бежать. Предложил идущим рядом мужчинам, но они не поддержали меня. Тогда я лег на дорогу и скатился в лощину. Чеченцы меня не заметили. В кустах пролежал до темноты. Решил двигаться по направлению на запад. Hа третью ночь я приблизился к Грозному, слышал сильную канонаду. Утром попал под бомбежку, был контужен, идти не мог. До утра пролежал в канаве, когда стемнело, пополз дальше. К утру в низине увидел большую колонну техники: танки, БТРы, автомашины, одну установку «Град». Пытался закричать, чтобы меня подобрали, но не получилось, после контузии пропал голос, пришлось вниз катиться кубарем. Hа расстоянии около ста метров услышал чеченскую речь, затаился и пролежал в яме до утра.
Я принял решение обогнуть Грозный и двигаться далее на запад. По дороге попадалось много трупов, причем у всех чеченцев было оружие и патроны, но я его не трогал, т.к. в любом случае мог быть расстрелян при попадании к любой из воюющих сторон. Через несколько суток я добрался до Северной Осетии, где был обнаружен российскими военнослужащими и доставлен в Моздок. В Моздоке я был опрошен тремя офицерами (один из них полковник). По моей просьбе состоялось мое интервью газете «Россия» и на местном телевидении. Далее я выехал в Минеральные Воды, откуда планирую выехать в Тверь. За время пребывания в Минеральных Водах, я отметил, что средства массовой информации дают несколько искаженную информацию по событиям в Чечне, более мягкую. Полностью отсутствует информация об ярых антирусских националистических настроениях даже среди маленьких детей, о наличии во многих сельских подворьях Чечни и Ингушетии русских рабочих-невольников, о поголовном вооружении всего местного населения. Сам лично готов снова выехать в Чечню, с целью показать на месте, где и у кого имеется оружие по месту его прежнего проживания, а также незаконно удерживаются люди на положении рабов.