Сергей Иванов родился на Арбате, 44, — доме начала XIX века. Место неплохое — тут тебе и владение прапрадеда Тургенева располагалось, и бабушка Тютчева успела пожить, и Пушкин в гости захаживал. Жил здесь в 1960-е и поэт Николай Глазков: «Живу в своей квартире/ Тем, что пилю дрова./ Арбат, 44,/ Квартира 22». С Глазковым по времени совпал и Сергей — жил в квартире № 4 до 1966 года. В его воспоминаниях - персонажи и реалии тех времен.
Старьёвщик
В проёме подворотни вначале показывалась белая фетровая шляпа, напоминавшая своими размерами мексиканское сомбреро, затем вырастали плечи. А через пару минут в центре двора стоял "шкаф" 6×8-8×7, а рядом с ним - тележка, гружёная мешками с барахлом.
От этого верзилы-старьёвщика никто не ожидал, что таким тонким фальцетом на мотив "Священного Байкала" он прокричит: "Старьё берём, деньги даём!" И вот уже через пару минут захлопали двери подъездов, и к старьёвщику ручейками полилось барахло. У нас, мальчишек, на этот счёт были свои интересы - выменять на домашний хлам жужжалку, мячик на резинке, леденец на палочке. Главной ценностью старьёвщика был электрический фонарик, о котором мечтал весь двор.
Мы тащили из дома отцовские портки, тряпки для уборки, не гнушаясь ничем - несли всё, что попадалось под руку. Помните, в фильме "Судьба барабанщика" главный герой, чтобы расплатиться с долгами, несёт старьёвщику горжетку из чернобурки? Вряд ли во всём нашем дворе у кого-то могло оказаться подобное сокровище. Поэтому мы с моим дружком Виталиком решили скооперироваться ради обретения заветного фонарика. Но нашей детской мечте не суждено было сбыться: пока мы копили свой хлам, старьёвщик перестал посещать арбатские дворы. Эта профессия навсегда исчезла из жизни москвичей...
Клопы
Бичом моего детства были клопы. Сколько себя помню, эти маленькие рыжие твари доставали своими укусами моё нежное детское тельце, которое я расчёсывал в кровь. И что только ни придумывала любимая бабушка, чтобы спасти меня от этого зверья! Ножки кроватки ставили в тарелки с водой. Тряпичную решёточку, загораживавшую кроватку, окунали в керосин. Но эти твари каждый раз изобретали новые способы проникать в мою постель.
Они забирались по стенке на потолок и пикировали оттуда, как немецкие мессершмиты на Брестскую крепость в 41-м году. Фашисты в сравнении с клопами казались гуманнее, ибо смерть от их бомб была менее мучительной. Маленькие же мерзавцы мучили всю ночь, а днём их укусы чесались нестерпимо. И я, маленький Серёжа, плакал денно и ночно. И лишь ранней весной, когда во дворе стаивал снег, наступало возмездие.
Жители нашего двора разбирали свою трухлявую мебель: диваны, кровати, шкафы, всё это выносили на улицу. И тут начиналась кровавая клопиная резня! Бабушки, тётушки, соседки безжалостно поливали кипятком вынесенную на улицу мебель. А мы, дети, радостно давили ногами разбегавшихся в ужасе маленьких кровопийц, мстя за свои расчёсанные руки, ноги, животики. Но на этом мои воспоминания о клопах не заканчиваются. Спустя несколько лет я был свидетелем удивительного явления: поздно ночью из дома напротив, где в те годы находился кинотеатр "Арс", пересекая Арбат, клопиная армия стройными рядами шла в наш двор, растекаясь дальше по переулкам. Вот было зрелище! Стар и млад высыпали во двор с керосиновыми лампами и давили, давили клопиные орды. Хотите верьте, хотите нет, но это истинная правда.
Молочница Матрёна
По четвергам я просыпался в 6 утра. Закутавшись в байковое одеяло, я выходил в прихожую, садился на сундук и ждал, когда со стороны подъезда раздастся кошачий скрежет по входной двери нашей коммуналки. Поднимаясь на цыпочки, сдёргивая дверную цепочку и с трудом осиливая английский замок, я впускал её, нашу Матрёну. Она никогда не звонила, опасаясь разбудить остальных жильцов.
Четверг был нашим молочным днём - молочница Матрёна из Апрелевки привозила парное молоко и свежайший творог. Вместе с продуктами мы с бабушкой получали от Матрёны и деревенские новости. Как правило, это были смешные истории про соседей, про неурожаи в огороде, про обилие грибов в лесу. В общем, достаточно обыденные рассказы. Но одну историю из холодного лета 53-го года я запомнил на всю жизнь.
В тот год была объявлена амнистия для уголовников. Москва и Подмосковье кишели ворами и мелкими жуликами. Матрёна рассказала, как в лесу два бандюка силой посадили её верхом на сосновую палку, пронесли метров 10-15 и сказали: "Ну что, баба, накаталась в такси? Теперь расплачивайся!" И выгребли у неё все денежки. Вот такая неожиданная история приключилась с нашей молочницей. Матрёна всегда заканчивала эту историю словами: "Слава Богу, оставили живой. Деньги - пустяк".
Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru