.
У Олега Охапкина люблю эти стихи о лете, о середине июня. Более лучших стихов о лете , не знаю. Может быть, лишь стихи Бешенковской о зиме, о новогодних мандаринах...Какие стихи написаны лучше?. Оба стихотворения шедевры. Но стихи Бешенковской написаны более непосредственно, в них есть измерение сказочности детства, и его загаданного, и забытого желания, (но так, что это забытое желание вспоминается в образе мандарин.) Они написаны не без манерности, но в то же время, естественно. В более же рассудочных, хотя и не в урон лиризму стихах Охапкина - есть больше измерение юности, хотя, и уже зрелой, созерцательной, поэт вслушивается в голоса лета как в тайну... Оба стихотворения написаны в 1968 году. Оба стихотворения написаны классично, хотя у Бешенковской музыкальнее рифма. Не было ни одного лета, в котором я бы не вспомнил эти стихи Охапкина, и ни одной зимы, за которую бы я не вспомнил эти стихи Бешенковской. Именно эти два стихотворения мне чаще всего вспоминаются. Как поэт Охапкин, наверное, значительнее, но по уровню, музыке , и красоте , я бы сказал, эти стихи равны.
ИЗ ЛЕТНИХ ВЕЧЕРОВ
.
Июнь... Какие вечера!
Какое медленное лето!
Средь нескончаемого света
Пойми, где завтра, где вчера.
Неярок северный пейзаж.
Кусты, поля полупустые,
Да птичьи крики холостые,
Ветл скудный вид... Вот Север наш.
Зато уж небо — небеса!
Блеск без конца. Не наглядеться.
Всю ночь мне никуда не деться —
В полнеба света полоса.
А вечера, а вечера!
Я с них и начал. Это чудо.
Покой усталый отовсюду
И шорох птичьего пера...
И смутный призвук — теплый тон,
Как звон далеких колоколен.
Он гармонически спокоен,
И все ж напоминает стон.
Так у аккорда обертон,
Хотя и взят аккорд в мажоре.
Но есть в полях печаль о море.
И хаос в карканье ворон.
И каждый вечер, им смущен,
Смотрю я, грустный поневоле,
На вечереющее поле,
Страданью мира приобщен.
И он лежит передо мной,
Притихший мир с коровьим взглядом,
И грусть моя белеет рядом —
Фонарь на кровле жестяной.
Олег Охапкин, (1968)
* * *
.
Мандарины зимой удивительно пахнут
С первой ёлки твоей – до последней отдышки…
Вот лежишь, и зрачок ожиданьем распахнут,
И щека согревает ладошки-ледышки,
Потому что на вкрадчивых ёлочных лапах,
Расщепляясь и в каждую щёлочку юркнув,
И висит, и течёт, и баюкает запах,
Беззащитный, щекотный, щемящий, уютный…
Словно горькие губы лишь в лоб целовали,
Извиняясь как будто за каменный привкус,
Если сказочным замком сквозит в целлофане
Мандаринного детства оранжевый призрак…
Словно где-то в дали моросит мандолина,
К пробуждению тоньше, протяжней и глуше…
Ты послушай, как пахнут зимой мандарины,
Как зима мандаринами пахнет, — послушай:
Вся, от ропотной, робкой улыбки снежинки,
Мимолётом угаданной (было и нету),
До остриженных веток, скребущих с нажимом
В аккуратной тетради начального неба…
Излучают витрины зарю мандаринов,
И смягчаются щёк зачерствелых горбушки, —
Словно всю эту зиму тебе подарили,
В новогоднюю ночь положив под подушку.
И мерцает она в серебристой обёртке,
И нельзя на неё надышать – наглядеться,
Потому что зима, что сегодня обрёл ты,
Протянула –
метели –
от самого-
детства…
1968
Ольга Бешенковская
