Сейчас время, когда говорить можно лишь очень дозированно и аккуратно, отмеривая каждое слово и взвешивая его многократно, прежде, чем сказать. Поэтому я рискну высказать свою позицию в нескольких тезисах, списком. До лонгрида (манифеста?) дело, может, дойдет, а, может, и нет. Пока так.
1. Высшая ценность для меня — повседневный порядок. Под порядком я имею в виду, прежде всего, вполне обывательское: когда на улицах не стреляют и не взрывают, когда, придя в магазин, я знаю, с известной долей вероятности, что там будет и что я там смогу купить, когда, записав свою дочь в детский сад (или в школу) я знаю, что ее туда возьмут. И т.д. Выше этих повседневных стабильности и порядка для меня есть очень мало что, и это точно не политика. Соответственно, ситуация уличных боев, беспорядков, бунта и т.д., для меня по определению, отрицательная. Здесь отмечу, что мне все равно, кто создает угрозу порядку — те, кто назначен его охранять или те, кто выходит против них. Мое неприятие будет адресовано одинаково действиям и тех, и других.
2. Я выступаю за сохранение конституционного строя. Президент, согласно Конституции, — сменяемая должность, и принцип сменяемости власти должен, разумеется, действовать. Однако даже его паралич не оправдывает в моих глазах насильственной смены власти (причины — см. выше). Исключение мог бы сделать лишь для классического "дворцового переворота", не затрагивающего ту самую повседневность, но время таких переворотов, кажется, уже прошло.
3. Частью конституционного порядка является право людей на свободные собрания. Нарушение его, безусловно, неприемлемо. По поводу цены — см. выше. Мирные шествия я всегда приветствую (хотя сам на них никогда не хожу — не хочу), любые провокации, все равно, с чьей стороны, не поддержу никогда. При этом, разумеется, шествия, указываемые как мирные, но созванные с явно провокативными целями, мирными не считаются.
4. Наконец, я сохраняю за собой право (и не признаю за другими права лишать меня его) воздерживаться от присоединения к той или иной стороне возникающего конфликта. Я могу выразить сочувствие тому или иному человеку (Егор Жуков, exempli gratia), но это не значит, что я солидаризуюсь с его позицией или с позициями поддерживающих его людей. Мне одинаково симпатичны одни люди по обеим сторонам конфликта и одинаково антипатичны другие (условно говоря, ни Альбац, ни Киселева, ни Путина, ни Навального). Это лишь мои симпатии и антипатии, и они не дают основания другим людям требовать от меня политической солидаризации с ними. Мне важно сохранять, во-первых, возможность сближения и временной солидарности с теми, чьи убеждения я не разделяю и, во-вторых, сложившиеся отношения, в том числе, и рабочие, с друзьями и коллегами, вне зависимости от их активной/пассивной политической позиции.
Dixi et animam levavi