Гендерные перекосы - привычная часть нашей жизни. Мы живем в культуре, где Авраам «родил» Исаака, а Тарас Бульба собирался убить сына, которого он «породил». В России до сих пор используется система отчеств, против которой даже феминистки не возражают. Лишь однажды я видела в новостях, что женщина дала матчество ребенку.
Отчество довлеет настолько, что мы даже не знаем, как звали Ярославну. К чему эти ненужные детали?..
А сколько трагедий произошло в истории из-за того, что родилась девочка, а не мальчик. Генрих VIII, к примеру, казнивший Анну Болейн за то, что родила «неправильного младенца»...
Был еще, говорят, матриархат в какие-то очень древние времена.
Но в любом случае, один пол доминировал над другим. Либо патриархат, либо матриархат. Вроде бы так выходит по истории.
Мы свыклись с этой борьбой. Разве может быть иначе?
Может. Есть русские волшебные сказки, где два пола мирно сосуществуют, без выяснения, «кто главнее». Это телеграмма из какого-то забытого прошлого, которое во много раз древнее, чем плач Ярославны, где все было по-другому, другой этикет и другие представления о том, что есть мужское, а что – женское.
А главное, ни мужчины, ни женщины не пытаются друг друга подавить. Герои заняты не бессмысленным выяснением, кто «главнее», а поиском любви.
Вот любопытные детали:
В сказках встречается «матчество». В русских волшебных сказках нет Ярославны, зато есть, например, Яга Ягична. Похоже, никто в лесном ЗАГСе не воспротивился решению Яги «записать ребенка на себя».
Не помню также случая, чтобы отец, у которого есть дочери, убивался по поводу того, что у него нет «правильного» потомства. Наоборот, отцы стараются угодить дочерям, выполняя всяческие прихоти вроде аленького цветочка или перышка финиста. Лишь бы дочерняя душенька была довольна.
Женщины воюют и, судя по всему, управляют государством. Упоминаются в сказках богатырки Синеглазка и Марья Моревна (не матчество ли это?), прекрасная королевна. Эти амазонки не ждут, что их кто-то защитит, а сами расправляются с врагами.
А еще они сами, не смущаясь, делают первый шаг навстречу. Нет, Марья Моревна – не Татьяна, для которой решиться написать первой – подвиг. Очень даже запросто, без всякого кокетства и ужимок и всяческих «теперь, я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать» она приглашает Ивана-царевича «погостить в шатрах».
В «Финисте-ясном соколе» героиня тоже приглашает возлюбленного к себе в горницу, не боясь гнева отца и не дожидаясь «официальной регистрации брака».
Три дня Марьюшка привечала к себе молодца; днем он летает соколом по синему поднебесью, а к ночи прилетает к Марьюшке и делается добрым молодцем .
И никто не падает в обморок от такой свободы. И отец, узнав об этом, не сыплет проклятиями и не собирается упечь дочку "в монастырь".
А вот еще одна интересная фраза из «Марьи Моревны»:
Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне и женился на ней.
Он ей, а не наоборот. Дамы выбирают кавалеров, и никого в сказочном пространстве это не шокирует.
Более того, даже выйдя замуж, Марья Моревна и не думает бросать свои холостые привычки:
...пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну собираться...
Иван принимает это известие покорно - не тащит цепи, чтобы приковать жену к плите, а остается "на хозяйстве".
А еще он не стесняется плакать, когда Кощей уносит его супругу. В сказке про Марью Моревну Иван-царевич плачет 5 (!) раз. И не просто, а «горько-горько». При этом никто его в сказочном пространстве «тряпкой» не считает.
А еще он просит прощения у Марьи Моревны за то, что не послушался ее и выпустил из чулана Кощея.
А она, хоть и плачет, но не «пилит» его, а думает, как исправить ситуацию.
Русская волшебная сказка с уважением относится к мужчинам и женщинам. Это территория, свободная от гендерных войн.
«Что за прелесть эти сказки!»