Когда я остаюсь дома одна (вот совсем-совсем одна))) я ложусь на диван и закрываю глаза. Я внутри себя. Сначала в своих мыслях, потом глубже - в теле и чувствах здесь-и-сейчас, потом еще и еще глубже, пока не оказываюсь между сном и реальностью, в самом центре себя, где как в утробе тепло и безгранично счастливо. Это состояние какого-то максимальной безопасности, расслабления и присутствия в нигде. В моих фантазиях - состояние ребенка в утробе или младенца под грудью матери. Я все и я ничто.
И так или иначе все мы ищем это состояние. Через вещества, отдых далеко от дома, подъем в горы, секс, всевозможные практики и медитации, молитвы и религию. Иногда оно приходит - на минуты, вдруг - со вдохом весеннего воздуха, объятием близкого человека, взглядом на облака с вершины горы, оргазмом, неожиданно вкусной едой или глубокой молитвой. Здесь-и-сейчас. Все и ничто.
Но тот, кто живет в центре меня, этот младенец, не имеет никакой потребности работать, что-то достигать, куда-то двигаться, исследовать, искать, менять, расти. Ему это не нужно. Он хочет покоя, расслабления.
А для движения вперед необходимо усилие, ежедневное мышечное напряжение, выход из зоны комфорта, когда младенец внутри может орать от паники и страха изменений. Для жизни, вдоха, шага, открытых глаз нужен кто-то другой с иными мотивациями и потребностями, кто-то готовый выйти из утробы в холодный, небезопасный, изменчивый мир, совершить необходимое усилие.
И это не простой вопрос, для чего движение вовне, если можно остаться навсегда дома под одеялом, в опьянении, в обжорстве, в монастыре, под грудью у другого взрослого.
Какова цель моей жизни?
Куда я каждый день иду, выбираясь утром из под одеяла?
Психолог Татьяна Фишер (Фирсова)
