Дальний восток. На дворе стоял 1952 год. Мой прадед, тогда 21 летний юнец, тянул срочную в частях охранения ГУЛАГа. По молодости лет, да по природной прыткости, давали ему различные разъездные задания.
В этот раз начальство приставило его к одному бывшему художнику, съездить в город за красками, чтобы портреты большого начальства малевал.
- Здравия желаю, младший сержант Ушаков!
Ушаков! - отконвоируете Петрова до города и обратно, там он купит чего ему нужно. Главное глаз с него не спускай, пропадет - собою заменишь. Понял!?
- Понял, товарищ капитан!
- Разрешите идти?
Идите!
Заляпанный грязью газик, свернул на проселочную дорогу, до города было километров 15.
- За что вас, Алексей Леонидович, не выдержал прадед?
- За любовь.
- За любовь - это как?
- Была у меня подруга, работала машинисткой на местной лесопильной фабрике. Все двигалось к свадьбе, только вот излишнее внимание директора этой фабрики ее сильно смущало.
- А как узнал он, что свадьбе быть скоро, вообще перестал прохода ей давать, то за руку схватит, то к себе прижмет ...... противно все это Миша, с затаенной болью в голосе выдавил Петров.
- Дня за два, когда во всю уже готовились, меня арестовывают. Бить не били, относились сносно, вроде как по глупости попавшему. Потом невесте удалось передать, что это Николай Иванович, директор, постарался, якобы ты карикатуры какие-то на высоких вождей рисовал, да только не нашли те карикатуры, за то срок нашелся.
Бывает..... протянул Ушаков, я вот тоже картошку чистил, вроде бы всю дочистил, ну и отлучился в деревеньку за самогоном, так наша крыса Бельдыев, унюхала, да сообщила: "Товарися лейтенанта, а Усакова опиять пьяная присла!" .... мне 5 нарядов.... ну разве это....
Тем временем машина свернула на ухабистую городскую дорогу, всех жутко затрясло и прадед неудачно свалился под ноги художнику, да так, что сильно ударился головой.
- Приехали, магазин с красками.
- Ты, это, Ушаков, посиди немного тут, я быстренько схожу и назад, не преступник же я какой, за одно и голова и ушибы пройдут?
- Ладно, давай, не задерживайся, буркнул Ушаков.
После 20 минут отсутствия прадед стал заметно нервничать а тут, вдобавок, обнаружил, что кобура его расстегнута, а револьвер пропал!
"Может расстегнулась при падении"-, но спасительная мысль растаяла, как дым, когда пистолет так и не нашелся.
Пулей выскочил он на улицу и забежал в магазин:
- Где высокий человек с седоватой бородой?
- Минут 10, как вышел, с робостью в голосе ответил продавец.
Заскочив в машину и даже не прикидывая, что делать, Ушаков поехал домой к художнику.
Там его встретил заколоченный дом и соседская собака.
Метнулся на вокзал - там тоже не помогли....
Учитывая, что заключенный был на нем, поднимать тревогу до вечера Ушаков не решился.
Полностью взяв ответственность на себя до наступления темноты он должен был найти беглеца, а иначе.....
В отчаянии прадед отправился на почтамт - место, куда втекала и вытекала вся информация по городу.
- Мне бы лесопильную фабрику, с дрожью в голосе произнес Ушаков.
- Маркса 16 - последовал ответ.
Не теряя времени отправившись туда и каким-то предчувствием понимая, что пропажа художника связана с этим любовным треугольником, Ушаков решил с ходу зайти в кабинет директора в заводоуправлении.
Не тут-то было, бодрая секретарша закрыла директорскую дверь, как амбразуру.
- Понимаете, племянник я, Николай Иванович должен знать!
Тогда езжайте на квартиру, его сейчас нет на месте!
Дрожащими от волнения руками, записав адрес, Ушаков спустился к машине.
Вечерело, времени почти не оставалось и если последняя попытка найти беглеца сорвется, то молодая жизнь прадеда повисла б на пере у прокурора.
Пока ехали, Ушаков от нервов мял бумажку с адресом, то скручивая, то раскручивая и все представлялось ему дуло пистолета у его собственного виска.
Поднявшись на ватных ногах к нужной квартире и слегка толкнув дверь обнаружил, что она отворилась!
Зайдя в комнату ему представилась немыслимая картина: крупный мужчина, по виду директор, и молодая рыхловатая женщина, абсолютно голые, стоят у стены, а в глубине комнаты сидит художник и тычет по очереди в каждого из них револьвером.
Отойдя от первого шока я представил всю свою жизнь на конце дула моего же револьвера.
Что делать, молиться, бежать за помощью поздно. Все одно - лагерь, если на вышку не вытянут.
Видя мое состояние художник повернулся к этой парочке:
- Вот кого я ждал, промедлил минут на 10 и ваше дерьмо по всей комнате оттирать бы пришлось!
- Не дрейф, пойдем, парень, нам пора, а этих........тут он непечатно выругался, сунул мне револьвер и мы начали спускаться вниз по темной скрипучей лестнице.
Только здесь я обратил внимание на непривычную мокроту в штанах, но дела до этого мне уже не было.