Много ли граждан Афин, живших 2500 лет назад и которых мы до сих пор цитируем, читаем, пытаемся переводить? Платон оказал большое влияние на последующих мыслителей, о чем говорит и небезызвестное изречение А. Н. Уайтхеда:
"Вся европейская философия - это лишь заметки на полях сочинений Платона".
Не то чтобы фраза очень точная, зато яркая и меткая, подтверждающая как раз размер влияния Платона на более поздние умы. Философы так или иначе взаимодействовали с платоновской концепцией - либо соглашались и развивали ее, либо вступали с ней в противоборство.
Доктрины, описанные в 35 диалогах Платона, объединены в единую систему, и ядром, самым сердцем этой самой концепции является теория о существовании вечных и неизменных сущностей. Эти первичные сущности - причина всего, главная задача, основная черта платонизма - получение знаний об этих сущностях. Также предполагается, что все абстрактные явления существуют вне зависимости от нашего восприятия и чувственного опыта (например, математические).
Отсюда же берет свое начало теория Форм (или Идей). Например, есть красное яблоко и высокий человек. В темноте красное яблоко уже кажется нам черным - колбочки, расположенные на сетчатке глаза, способны к цветочувствительности только при достаточном количестве света. Также в сравнении с высоким деревом высокий человек кажется маленьким.
Согласно Платону, нельзя рассуждать о смысле "красного" или "высокого", если при сопоставлении с разными явлениями и вещами эти понятия теряют свою значимость. Эти явления, по Платону, лишь гипотезы, предположения, но вовсе не абсолютное знание. Но при этом, независимо от нашего восприятия, существуют абсолютный красный и абсолютный высокий - то, что является красным и высоким по-настоящему. Истинный красный или высокий неизменны, совершенны и вечны.
Платон также разделял "сферу становления", то есть нашу повседневную реальность, и "сферу бытия", где как раз и проявляют себя Формы, или идеи - те самые парадигмы, идеальные и неизменные модели, как истинные красный или высокий. Эти модели обитают в "сфере бытия", а в "сфере становления" лишь их модели, имитации.
Чтобы объяснить, каким образом у нас есть представление о Формах, Платоном разрабатывается дуалистическая теория. Согласно ей наши души бессмертны и существуют еще до того, как "заселятся" в физическое тело. В этом изначальном состоянии мы обладали знанием о Формах, но потом, когда душа воплощается в физическом теле, она "приземляется". Это заставляет нас забыть большую часть знаний и довольствоваться в дальнейшем остатками сведений об идеальных, совершенных Формах.
Для объяснения теории Форм среди множества ее трактовок одной из лучших является аллегория пещеры из платоновского диалога "Государство", которая представлена как разговор между Сократом и Главконом, братом Платона.
— Представь, что люди как бы находятся в подземном жилище наподобие пещеры, где во всю её длину тянется широкий просвет. С малых лет у них на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнём и узниками проходит верхняя дорога, ограждённая, представь, невысокой стеной вроде той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх ширмы показывают кукол.
— Это я себе представляю, — сказал Главкон.
— Так представь же себе и то, что за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа её так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разговаривают, другие молчат.
— Странный ты рисуешь образ и странных узников!
— Подобных нам. Прежде всего разве ты думаешь, что, находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, своё ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнём на расположенную перед ними стену пещеры?
— Как же им видеть что-то иное, раз всю свою жизнь они вынуждены держать голову неподвижно?
— А предметы, которые проносят там, за стеной? Не то же ли самое происходит и с ними?
— То есть?
— Если бы узники были в состоянии друг с другом беседовать, разве, думаешь ты, не считали бы они, что дают названия именно тому, что видят?
— Непременно так.
Пещера — олицетворение "сферы становления", чувственный мир, который доступен людям для познания с помощью органов чувств. Предметы, которые проносятся за спиной, и есть Формы, или Идеи, та самая истина и суть вещей. Тени же, отбрасываемые ими на стены и которые видят пленники, воспринимаются как истинное в мире идей. Для того, чтобы приблизиться к правде, философ должен постоянно ставить вопросы и находить на них ответы, но при этом его поиски не станут достоянием широкой общественности. Толпа просто не способна будет понять его, не захочет отрываться от иллюзий собственного чувственного восприятия.
Именно поэтому, чтобы обрисовать своему собеседнику невозможность донесения истины идей до каждого, аллегория продолжается следующим:
Когда с кого-нибудь из них снимут оковы, заставят его вдруг встать, повернуть шею, пройтись, взглянуть вверх — в сторону света, ему будет мучительно выполнять всё это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше. И как ты думаешь, что он скажет, когда ему начнут говорить, что раньше он видел пустяки, а теперь, приблизившись к бытию и обратившись к более подлинному, он мог бы обрести правильный взгляд? Да ещё если станут указывать на ту или иную проходящую перед ним вещь и заставят отвечать на вопрос, что это такое? Не считаешь ли ты, что это крайне его затруднит и он подумает, будто гораздо больше правды в том, что он видел раньше, чем в том, что ему показывают теперь?
— Конечно, он так подумает.
— А если заставить его смотреть прямо на самый свет, разве не заболят у него глаза, и не отвернётся он поспешно к тому, что он в силах видеть, считая, что это действительно достовернее тех вещей, которые ему показывают?
— Да, это так.
Выход из пещеры во внешний мир — аллегория возвышения души, ее избавления от оков, стискивающих восприятие, загораживающих взор на истинные сущности. Невозможно познать истину, отличить ее от, образно говоря, теней на стене пещеры, если не прилагать для этого усилий. К тому же, Солнцем представлена Форма Добра — величайшая из Форм, придающая смысл всем остальным. Не пытаясь ставить перед собой вопросы, не стараясь получить ответы и приблизиться к Идеям, даже Форма Добра заставит человека болезненно сморщиться и поспешно отвернуться. Туда, где, по его мнению, имеет место быть достоверная действительность — к стенам пещеры.
Соответственно, идеальный город, по Платону, могут составить только философы — те, кто постоянно ищут ответы на задаваемые вопросы, не прозябают, глядя на стены пещеры и довольствуясь мутными тенями, а пытающиеся добраться до сути вещей.
Описание проблемы универсалий и идеи платонической любви ждут в следующей статье.