Не знаю как по метеосводной статистике, но по ощущениям прошлым летом, в отличие от лета нынешнего, дней с жарой 40 и за 40 было больше, чем в любой из сезонов последнего десятилетия. И как не прячется народ по спасительным зданиям с живительными сплитами, а на улицу выходить приходится. И не всегда и не для всех этот путь – до автомобиля, где тут же начинает животворить кондиционер, как только прожужжит зажигание. Привычка выходить на свежий воздух, когда рабочий регламент выпускает своих узников в обед на волю, говорит в людях сильнее, чем страх поджариться на раскалённом солнце. И они выползают из озонированных нор на естественную температуру:
- Ооо! Как в сауне… надо уже начинать веничек с собой прихватывать,
- и идут в столовую. Или на рынок.
А есть и такие, у которых вечно какие-то дела. И если даже не планируется ничего конкретного, то стоит только им подумать, что собираются выходить, - и дела тут же найдутся.
Есть и совсем странные личности – пешеходы. Быстро вымирающий, но ещё прочно сохраняющий свои позиции в пищевой цепочке вид. Эти анахронизмы ездят на обще… ще…с-т-вен-ном транспорте, а от автобуса к автобусу перемещаются на ногах…
Кратко, так много ещё ходят нынче под солнцем пешком. В час полуденный, под прямыми палящими лучами, несмотря ни на какие меры и предупреждения амбулаторной профилактики («Не выходите в обеденное время на открытое солнце!» и т.п.).
Но и в этом году жарких дней хватало, особенно в неестественно жгучем июне. И всегда, когда иду по парящему асфальту и через многие километры звезда нашей планетной системы жарит мне башку (ну, не голову же, голова - это то, что соображает), то вспоминаю нашего директора одного древнего строительного ООО. Он рассказывал, как служил срочную в Ташкенте, а там аномальный жар, естественно, почище нашей бархатной температурки: +55! В такие дни в обеденное время в Ташкенте прекращались все работы – люди отдыхали под крышами. Не работали и наши русские, украинские стройбатовцы. Так эти охламоны что удумали – директор наш со своими сослуживцами… - они, пользуясь перерывом, в волейбол играли...
Иду по пеклу – местность открытая, ни кляксы тенька, – вспоминаю чужие, никогда не видимые мной ташкентские воспоминания; душу пощипывает от живой спортивной картинки с призывниками-дуралеями – так и мерещатся их подпрыгивающие возле сетки головы, перевязанные футболками на манер банданы… и всё жалею я, жалею, что не взяла с собой хоть какой-нибудь панамочки.
