Было это лет 30 назад, а то и больше. Однажды поздним вечером - даже, можно сказать, ночью! - стою я эдакой Ярославной на балконе, провожая своего приятеля, который уже перешел улицу и машет мне рукой с автобусной остановки. Что примечательно, фонарь светит прямо на балкон и, когда выходишь туда в ночи, так и кажется, что сейчас внизу появится Ромео: «О, не клянись изменчивой луной!» Или – ежели ты мужеска пола – так и тянет взмахнуть кепкой, зажатой в руке, и прокартавить на весь мир: «Товагищи! Геволюция, о необходимости котогой так долго говогили большевики, свегшилась!»
Короче, машу я беленьким платочком на ту сторону и вижу, как вместо автобуса к приятелю подъезжает ментовский воронок, он туда залезает и машина скрывается в ночи! А мобильных телефонов, тогда, между прочим, еще не изобрели. Поэтому позвонить и порыдать в трубку у меня не было ну никакой возможности, и я полночи металась по квартире, воображая всякие ужасы...
Ну, и что это было, спросите вы? Его пригласили в понятые! В полдвенадцатого ночи. Завезли куда-то в Тьмутаракань. Правда, потом благородно подбросили до метро. Нет, их можно понять: видят – стоит приличный интеллигентный человек... Как не взять в понятые!
А вообще много интересного можно увидеть с балкона.
Когда мы 50 лет назад въехали в этот дом, наша улица была весьма тихой, машин было мало, но зато по ней проходили все городские похоронные процессии. Сидишь себе, уроки учишь, вдруг за окном драматически взвывают трубы и звенят тарелки, насилуя траурный марш Шопена: "Умер наш дядя не оставил ничего..." или в другой интерпретации: "ТУ-104 самый быстрый самолет..." Процессии были пешие и длинные, с венками и цветами. Покойника, конечно, везли на машине, остальные шли пешком.
И нам с мамой первое время казалось, что в городе мор - сплошные похороны! Потом привыкли. А потом пешие процессии изжили себя, все на машинах теперь.
Чтобы не заканчивать на этой мрачной ноте, еще расскажу, что видела из окна!
Поздняя ночь... Бессонница... Чего только не услышишь! Вдруг – звонкий перестук копыт по асфальту! Не выдержала, встала, вышла на балкон – и вижу всадницу на белом коне, неторопливо движущуюся по середине проезжей части. Цок-цок-цок! Такой сон о белом коне...
Или: зима, морозец, декабрь, чуть ли не канун нового года, почти полночь – слышу странный звон под окном. Смотрю: двое юношей сражаются на рапирах! Без шапок, без курток – в одних белых рубашках! Рапиры звенят, искры сыпятся! Я просто обомлела. Что это было? Не знаю...
И последнее: часа три ночи, лето. Издалека слышна проходящая веселая компания: женские смешки и визги, невнятный шум. И вдруг!
– Скажите, девушки, подружке вашей,
Что я не сплю ночей, о ней мечтая,
Что всех подрууужек она милей и краааше!
Я сам сказать хотел ей, но слоов я не нашеел...
Таким роскошным запел тенором! Оперным!
Паваротти...