Стив бесцельно брел по улицам. Его меч звучно лязгал об асфальт, но он даже не пытался поднять его выше или убрать в ножны. Рука больше не подчинялась ему; воля иссякла вместе с иссушением Вечного Источника, который он должен был защищать. Лязг меча раздавался на три квартала вокруг и, к тому же, проникал вглубь мозга, разрушая все возможные нейронные связи. Этот лязг пронзал больнее, чем сам меч, больнее, чем крик ребенка, потерявшего мать, или крик человека, потерявшего все.
Вокруг тлела оставленная захватчиками пустота; Стив до сих пор слышал жуткий треск, и даже громоподобный лязг меча не заглушал этот треск в ушах. Именно с такими звуком ломается хребет. Стив знал не понаслышке - он переламывал хребты сотням врагов, он боролся знатно и смело, но защитить Источник не смог. И теперь момент, когда треснула чаша Жизни, будет преследовать Стива до последнего часа.
"Вечно жить вредно" - полвека твердил его дед, закуривая бамбуковую трубку и судорожно хохоча. Стив всегда смеялся в ответ, а про себя думал, что сделает все для вечной жизни. Но теперь, потеряв Источник, он брел вперёд в надежде скорой смерти. Разбойник, голод, мор, давний враг, хищный зверь или несчастный случай - было неважно. Лишь бы избавиться от неутолимой потери и отсутствия дальнейшего смысла.
Стив давно перестал понимать, на какой он улице. Он бесцельно брел, доверяя право выбора своим ногам, и они послушно вели его неведомо куда. Скоро, конечно, он и сам умрет, не прибегая к чьем-то помощи, - без новой дозы эликсира, кожа Стива начнет иссушаться, давление поднимется, силы иссякнут, внутренние органы покроются мелкими трещинами, руки откажут ему полностью, он остановится и падет. Так какая разница, где именно это случится? Родных он давно потерял, плакать по нему никто не будет. Вечная жизнь имеет свои минусы - Стив видел смерть всех дорогих ему людей, оттого больше не смог ни с одним человеком перейти определенную черту близости. Людям свойственно умирать, теперь пришел и его черед.
Лязг меча становился все громче, улицы заполнялись им до краев, но некому было протестовать, кроме барабанных перепонок Стива. Все были мертвы, захватчики не знали пощады. Лишь Стиву не посчастливилось умереть в бою - эликсир тогда ещё хранил его тело от смертельных ран. А теперь, когда каждое дуновение ветра могло стать фатальным, как назло не встречался ни один из убийц.
Как глупо было всю жизнь трястись над Источником, оставить всех, не видеть свет и радость, не слышать детский смех и слова любви, не стремиться к великому - а только тренироваться с мечом и рубить всех, кто походил к его святыне! И сейчас остаться без всего, без сил, без самого себя, даже без конечной точки, где можно умереть.
Как ничтожно он прожил свою вечность, отверженный людьми и самим собой, непонятный, одинокий. Оволченный против всех, в каждом видящий врага. Источник не стал ему другом - напротив, он отнял жизнь, дав взамен лишь тусклое и не такое уж продолжительное бессмертие. Источник обманул Стива, искусив величайшим даром, но подсунув гниль; беспардонно использовал как инструмент для собственной безопасности, заставив чахнуть рядом и называть это счастьем.
Стив тяжело вздохнул. Осознание пришло слишком поздно. Он уже чувствовал, как иссушается кожа и позвоночник скрючивается под тяжестью вины - не перед Источником, как он полагал изначально, а перед самим собой.