Вы помните, как было принято называть образ Евгения Онегина в советской школе? Я помню. "Лишний человек" и "страдающий эгоист". И, вроде, никаких противоречий не возникало. Ну, эгоист, ну, страдающий. Эгоист и должен страдать, потому что он любит только себя, а мы, советские пионеры, думаем о других. Поэтому обречены на счастье. Но вот недавно вновь перечла великий роман в стихах, и моё отношение к персонажам Пушкина сильно изменилось. Штампы, прочно приклеенные к Онегину школьными учителями, вдруг обрёли какие-то реальные смыслы. Итак, Онегин - эгоист. Чего стОят только его мысли по поводу больного дяди! "Когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил", - это же вовсе не про капризы старого чудака. Это про то, что тяжёлая болезнь - единственный повод для уважения со стороны будущего наследника. Он радуется тому, что дядя оставит ему поместье. А был бы дядя жив-здоров, так и уважать-то его нет причин. Но что мы видим дальше? Тянет ли образ Онегина на определение эгоиста, то есть,