Вторая работа талантливого мастера конъюнктуры Ари Астера предназначена для той же аудитории, что и другой комедийный фильм ужасов «Мы» — это антиутопия о людях, которым нет места в будущем
Текст: Александр Кондуков
Дело Илая Рота в надежных руках — жанр комедийного боди-хоррора с членовредительством в конце десятых был выведен на новый уровень. Вместо рекламных кампаний — хайп в социальных медиа. Вместо знаменитостей — ожидание казней, исполненных с хирургической холодностью. Вместо динамичных сюжетов — вечно застывающее стедикамное изображение и вкрапления юмора. Черного, как у врачей.
Дани (Флоренс Пью) — симпатичная девушка из неприятной семьи — после гибели сестры и родителей вписывается в поездку бойфренда-антрополога в Швецию. Скользкий дружок-швед подманил его и еще пару приятелей отправиться в деревушку, где проживает пляшущая и поющая община, на 9-дневное празднование Солнцестояние. Там их ждут ритуалы, связанные с суицидом, странными переодеваниями и соревнованиями в духе фильмов «Звуки музыки» и «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Смотреть на мучения пустоголовых персонажей неприятно, но радостно. Они получили по заслугам, но стоит ли это вашего времени?
На показе в «Пяти звездах» известный московский киноман по кличке Гитлер в сцене поедания пирожка с рыжим лобковым волосом отметил вслух: «Мы такое каждый день едим под названием шаурма». И «Солнцестояние» действительно как шаурма — там множество вроде бы приятных ингредиентов, но есть ощущение, что потребляешь что-то бесконечно вредное. И на постмодернистское садо-мазо это не спишешь.
Давайте разберемся, почему все-таки не стоит тратить столь много времени на «Солцестояние». Вы же не будете всерьез восхищаться работой художника Хенрика Свенссона? Это все равно, что в крематории дегустировать букет запахов, способный заворожить его посетителя.
1. Антишведский пафос. Картина вышла, что называется, «вовремя». Как раз на фоне ареста рэпера Эйсапа Рокки в Швеции в связи с дракой на улице в Стокгольме. Если вы обладаете достаточной фантазией, можно увидеть в содержании ленты еще и элементы расизма. Белых тут красиво убивают, а темнокожие люди просто пропадают без следа. Что на это сказал бы Джордан Пил? Хотелось бы услышать и его реплику о картине.
2. Отвратительное послевкусие. Единственный способ пережить ленту без проблем для психики — орать, мычать и исполнять йодли вместе с героями. Собственно, авторы в подобном и ищут спасение для главной героини, чья психованная реакция на происходящее поддерживается карикатурными шведами, которые усугубляют ее, как в черном зеркале.
3. Паралич во время просмотра. Как и в упомянутом ранее фильме «Мы», с самого первого кадра начинаешь запоминать мелкие детали, которые потом будут отыграны. И если «чернота» потом еще возникает, то многие детали так и не вернутся. От этого ощущение потерянного времени усиливается и начинаешь думать о совсем уж параллельных вещах — типа, а так ли красиво умертвили родителей других детей, как в случае Дани. Нужны ли вам подобные размышления — очень большой вопрос.
4. Феминистский посыл. Неизвестно, в курсе ли Астер, что шведы поклоняются феминистическим фрикам (тем же Pussy Riot) как богам. Но он поработал над искаженной иллюстрацией феминистических идей от души. Он не только не допустил в кадр ни одной сексапильной шведки (а там половина населения, если вы не знаете, вполне модельной внешности), но и сделал происходящее в кадре походящим на фестиваль искусств с феминистским акцентом. Заметим, что мужчины в фильме не только не поют, не танцуют и вообще как бы не самцы, а их имитация.
5. Йодли. Отвращение режиссера Ари Астера к идее создавать для зрителя комфорт роднит автора с его любимыми русскими режиссерами Тарковским и Климовым, о чем частично говорится в интервью «Афише». Сам фильм тоже похож на бесконечный йодль — опустошающий, как похоронный марш. Для наивных персонажей, старающихся взбодриться хоть чем — травкой, галлюциногенными отварами, странным пойлом, (внешне похожим на мочу молодого поросенка) — это идеальный аккомпанемент для терминального исхода. Они хотели все на этом свете попробовать, и вот он солнечный и даже справедливый в чем-то итог.