Самая горячая хоррор-премьера сезона оказалась еще и самой скучной — несмотря на то, что формально в кадре что-то происходит каждую секунду
Текст: Александр Кондуков
Киноманский раж и отличное чувство юмора — главные козыри режиссера Джордана Пила («Прочь»), который уже побывал в роли прекрасного дебютанта и теперь подобрался ко второму фильму — более амбициозному, более коммерчески успешному и гораздо более скучному.
Сатирический триллер «Прочь» продемонстрировал все сильные стороны Пила, и поскольку он был шедевром в своем роде, Пил решил не повторяться. Теперь он решил сделать хоррор о жизни современной Америки, а для пафоса насытил повествование горячими образами из американского прошлого и истории поп-культуры Соединенных Штатов.
Эхо холодной войны, которая обернулась прорытыми и непонятно как используемыми туннелями под Америкой, зомби-романтика Майкла Джексона, расизм и вредоносные идеи, которые заложены в Библии, — круг тем, вокруг строится будущая легенда фильмы «Мы». Его поднимут на щит те, кто ценит понты и претенциозное поп-трэш кино в духе позднего Фон Триера. Его оценят по достоинству (особенно это касается актерской игры Лупиты Нионго), но не примут те, кто ждет от «Мы» качественного развлечения на ночь, а получает легкую головную боль.
Внимательность — главное требование к зрителю со стороны Джордана Пила, который требует, чтобы в зале любовались кадрами его картины, восхищались лобовыми метафорами и шазамили треки из закадровой музыки в тот момент, когда только начинает звучать бит. Его картина — это воплощенная американская мечта в виде благополучной темнокожей семьи, отправляющейся на каникулы, а также ее неприятная изнанка в виде двойников той же семьи в красных комбинезонах и с ножницами.
Ретромания и перчатки «от Майкла Джексона» — это здорово первые полчаса и совершенно невыносимо следующие полтора.
Впрочем, о фильме говорят, и для того, чтобы поддержать разговор с людьми, склонными с вами по интересам, его нужно будет посмотреть. Иначе вы совсем в наше технологичное время общаться перестанете. Ниже мы приводим конкретные причины, призывающие вас в зал.
Несколько фактов, благодаря которым можно назвать фильм «Мы» особенным.
I Got 5 On It. Образ ребенка, залипшего у музыкального канала — это отражение самого режиссера Джордана Пила и его понятий о том, как можно показать страшное положение наедине не только с его страхами, но и с идеалами. Навязчивая тема фильма «Мы» — трек оклендцев Luniz образца 1995 года под названием I Got 5 On It. На момент создания песни режиссеру Джордану Пилу было в районе 15-16 лет, и этот как раз тот возраст, когда пластинки в голове заедают особенно сильно. Пил нашел возможность даже сделать хоррор-версию своего сокровенного трека под название Tethered Mix. Интересно, что собственно вокальный хук исполняет не один из участников Luniz, а Майкл Маршалл — специалист по вокальным хукам. «Эта песня не про наркотики, — говорит в фильме детям в машине толстопуз-папаша. — Она сама вставляет как наркота!».
Побег от триллера. Главная проблема и главное достоинство «Мы» — отсутствие четкой жанровой привязки. Пиарщики картины сработали блестяще, и все 70 миллионов долларов в открывающий уикенд были заработаны на чистом хайпе. «Хоррор про нашу с вами жизнь» — это очень близкая тема для людей с синдромом хронической усталости. На них сделали много денег в прошлом, да и в дальнейшем будут делать,
Отсылки к клипам Чайлдиш Гамбино и скандалу вокруг педофила Майкла Джексона сработали безотказно — о картине Пила узнали даже те, кто никогда не слышал о существовании Роналда Рейгана и движения «Рука в руке», о котором тут говорится отдельно. Постоянное снимание и надевание джексоновской майки Thriller — это как раз про фантомные мучения Джордана с жанром. Никто тут не страдал — всех развели, как детей, и сделали на ошарашенности Америки довольно крупные деньги.
Акция «Рука в руке». Было бы здорово, если бы Пил все-таки снял не скучный художественный фильм на два часа, а сделал шесть серий в формате мини-сериала, озаглавив все, скажем, Us Weekly. К этому располагает иллюстрация акции «Рука в руке», которая играет в повествовании очень важную роль. Запоминается кадр с красной полосой людей, пронизывающей американские леса, гораздо четче, чем кролики — еще один плакатный образ. Кроликов, кстати, в ленте переизбыток.
Белый мусор в ремиксе Элизабет Мосс. Конечно, фильм будет популярен у темнокожего зрителя. Несмотря на то, что афро-американцы в картине показаны не без юмора (чего стоит только толстый папочка, призывно раскинувшийся посреди кровати в одной из сцен), белая семья — персонажи второго плана, также пострадавшие — показаны как полное дно. Еще не понятно, кто хуже — они в реальности или их теневые двойники. Квинтэссенция белого мусора — хлещущая розе героиня Элизабет Мосс, показывающая мастерство Пила-карикатуриста.
Революционный настрой. Гламурно поданное восстание теней — с красиво разбросанными трупами и взрывами — является отличным примером современного революционного искусства (раз в музыке и живописи убедительно не получается, на помощь приходит Джордан Пил и его доступный массам эзопов язык). Призывы найти себя и обращать внимания на детали (например, на попадающихся бомжей) идут в комплекте. «Америка не только пугает мир, но и боится самой себя» — примерно так Пил формулирует основной посыл фильма «Мы», и с ним трудно не согласиться. Сверхдержавам не стоит смотреться в зеркало.