Некоторые явления я просто не могу принять... Хотя со временем и признаю, что явления эти весьма важны, масштабны, может быть, даже нужны. Индустрия моды.
Артхаусное кино.
Бокс.
Драг-рейсинг.
Хип-хоп. И меня уже несколько лет удивляет этот ажиотаж вокруг русского рэпа. И рэпа вообще. Это же явление очень старое — ну, тридцатилетней, как минимум, давности. И никуда оно не пропадало с тех пор, как на Арбате или перед ЦУМом парни в трениках крутили нижний брейк, а другие читали в микрофон. А я впервые это увидел году в 1991. Как они крутились, мне нравилось, как пели — нет. При этом, я понимал, что крутиться я не смогу, а петь я не хочу. Потом были эти бесконечные “Рэп-кал” в сортире. Потом я слушал, скажем Металлику и Рэд Хот Чилли Пеперс, но носил в седьмом классе “пацифику”, потому что я думал, это же значит, за мир. Но пацифику тогда носили только рэпперы, и на меня пару раз прыгали металлисты. А я объяснял — да нет, нет, чуваки, я свой. Потом в журналах были статьи о том, как убили