«Тринадцатая сказка» — роман, в котором автор выстраивает интересную фабулу, но помещает ее в избитый антураж, подчеркивая эту избитость плохим стилем.
Девушка работает в букинистическом магазине отца. Читает она, конечно, запойно и предпочитает, конечно, викторианство. «Джейн Эйр» наше все. Тут ей приходит письмо от всемирно известной писательницы на склоне лет, которая выбрала ее в качестве биографа и хочет рассказать наконец правду.
Вводить в повествование писательницу, от которой мир сходит с ума, а героиня читает не отрываясь ее бестселлер — неудачный прием. Потому что думаешь: ну и почему я тогда читаю «Тринадцатую сказу», а не эту суперкнигу.
У писательницы есть Тайна происхождения и Тайна ее дебютной книги: изначально в ней было тринадцать сказок, но в последний момент одну сказку удалили. И у героини есть Тайна: когда-то она узнала, что у нее была сестра-близнец, скончавшаяся при рождении (это не спойлер, это прям в начале книги).
Вводить Тайну вот так в лоб тоже не очень хороший прием. Причем у Сэттерфилд прямым текстом: и тут я узнала Тайну своей семьи. Выглядит как кликбейтный заголовок.
В общем, девушка приходит к знаменитости. Она не понимает, почему выбрали именно ее, сидит в серенькой юбочке и грызет карандаш (прям эпизод из «50 оттенков серого»). При этом, видимо, не отдает отчет в происходящем: ей вот-вот откроется тайна века и писательница говорит «девочка, поторопитесь, видите, я тут на ладан дышу». А она такая: ну ок, но я бы съездила пофоткать поместье и домой. И вообще попью какао, а то я такая рассредоточенная, не уверена, что по памяти запишу все, что вы сказали.
«Без лишних слов Миссиз поднесла чашку к его губам и заставила глоток за глотком выпить обжигающую жидкость». Выражения вроде «обжигающая жидкость» появляются от желания автора «говорить красиво» и избегать повторов. Но лучше переформулировать. И повтор тоже лучше.
Другой пример желания выразиться красиво: «Большой и указательный пальцы правой руки настойчиво посылали мне сигнал: "Осталось мало страниц"». Мой киндл послал мне сигнал, что это, к сожалению, только начало.
А дальше начинается история, в которой собраны все хайлайты викторианства: запустение в поместье, сумасшествие, призраки, затворничество, загадочное происшествие и «а не пройтись ли мне ночью по саду, я как раз видела призрака». И штамп на штампе, из-за чего все эти дома, библиотеки, фамильные секреты теряют свое обаяние.
Похвалить Сеттерфилд можно только за форму: правда проявляется постепенно, ровно в том темпе, который задает писательница, и с теми подробностями, которые очень вовремя раскапывает героиня. Финальный твист не самый правдоподобный, но хоть без магии.
«На лице его застыло выражение, которого я не смогла прочесть» честнее было бы заменить текстом «На лице его застыло выражение, которое я не смогла придумать».