Что интересно. Фактуру для гётевского «Фауста» в своём недавнем фильме попробовал воссоздать А. Сокуров. Дать фон – реалистический, вязкий. И это у него действительно получилось. Вот только всё остальное растворилось в нём. Никаких «существ света», да и света как такового, – осталась одна лишь серая субстанция, в которой вместо какого-либо смысла – его отсутствие… Впрочем, что-то всё же осталось, и это что-то озвучивает здесь Вагнер: «добра нет, а зло есть…», – пожалуй, это и есть главный смысл нового прочтения «Фауста».
Сокуров просто опустил Гёте, с уровня мистерии сведя до обыденности, причём беспросветной. Что называется, поймал на противоходе, поскольку совершил действие, прямо противоположное тому, что некогда попытался сделать сам Иоганн Вольфганг. Дело в том, что Гете попытался создать мистерию. Человеческую. Его задачей было основанный на темноте, на суеверии банальный сюжет поднять на уровень действа великого всечеловеческого, выходящего в бесконечность. В открытый космос. Темноту пронзить светом.
Сокурову противодействие удалось. А удалось ли Гёте действие? Опустить ведь неизмеримо легче, чем поднять.
Удалось ли? Согласно тому положению в литературе, которого он достиг, более чем удалось. Но это согласно положению, наш же непредвзятый разбор показывает другое. А именно: недозревший гнозис… плохо сбитую табуретку… неорганичность, несовпадение первоматериала и собственного творчества… Одним словом, запутался… смешал новое со старым… При этом старое не стало новым, а новое не стало настоящим... Потому как не попал в архетипы, образы получились фальшивыми. Все.