Вы замечали, как много в последнее время стало всплывать архивов «советская Москва глазами иностранца», фотографии корреспондента газеты такой-то? И это всегда интересно, потому что иностранцы могли воспринимать окружающее непосредственно. А те, кто был здесь, по одну сторону или по другую, все-таки пишут с определенной позиции. И, конечно, существует природный интерес: а что ОНИ думают про НАС?
Вот и Памела Трэверс, юная журналистка и театральный критик, авантюрная (незадолго до поездки она перенесла туберкулез, но все равно поехала), открытая, кокетливая в своих письмах (которые и составили впоследствии книгу) купила в 1932 году путевку в Интуристе. Из чистого любопытства («культ России вытеснил в Англии культ негров»), ну может еще чтобы эпатировать друзей. Но ее легкость и живость достаточно быстро стали разбиваться о советскую действительность (к рядовым туристам, а не именитым гостям относились, судя по книге, пренебрежительно). Началось все в представительства Интуриста:
— Могу я посмотреть Казань?
— Нет, если вы покупаете этот тур, то — нет.
— Тогда давайте я выберу тот тур, которые включает Казань.
— Это невозможно.
Продолжилось на корабле:
Одна из учительниц оставила свою салфетку несложенной на столе, нарушительницу вернули и под строгим взглядом стюарда заставили аккуратно свернуть ее и сунуть в кольцо.
Достаточно быстро Трэверс прошла по цепочке любопытство, удивление, недоумение, негодование, обида. Доминанты ее путешествия: пропаганда, статистические данные, слежка, враждебность, ложь, вменяемое чувство вины, новая религия, бедность, несвобода, тотальный дискомфорт (еда, вода, холод). Обида и возмущение разлиты по всем письмам.
Можно было бы сказать, что Трэверс капризная наивная обиженная девочка. Но я бы так не сказала. Она терпеливая, она вежливо ведет себя со всеми, принимает правила игры. Она старается понять. Она хотя бы попыталась. И очевидно она сильный и независимый человек, иной бы сдался и поник. Что до наивности — да, иногда ее размышления кажутся поверхностными, но они всегда художественно окрашены, поэтому читать все равно интересно. И у мисс Трэверс впереди еще долгие годы — она скончается в 1996 в возрасте 96 лет (хотя вокруг истинной даты ее рождения еще ведутся споры).
Кстати, Трэверс жалуется, что ее проводят по заводам, яслям и подобным местам вместо достопримечательностей, церквей и театров, а мне было бы как раз очень интересно, как устроены бытовые вещи за рубежом (а достопримечательности и так посмотрю, хотя у писательницы такой возможности не было).
Надо отметить, что за время путешествия Трэверс не впала в мрачную депрессию и на корабле по пути обратно продолжала «троллить» английских профессоров, восхищающихся советами, которые однако за время поездки изрядно порозовели:
Профессор, я только что подсчитала, что двадцать два круга по палубе равны половине мили, и еще мы взяли на борт в Киле четырнадцать батонов хлеба, шесть подсолнухов и мешок лука, а средний заработок советского моряка равен…
Книга небольшая, наверное, треть — это комментарий переводчика (прекрасный опыт расшифровки инициалов и деталей) и треть — архивные фотографии. Жаль, что нет приложения со списком фотографий, когда и где они сделаны, это было очень ценно.
Про пересечение таможни:
Сотрудники ГПУ вышвырнули наши вещи из чемоданов, и нам пришлось торопливо запихивать их назад, после этого мы уже готовы поверить в то, что виновны в каком-то неведомом ужасном злодеянии. Мы преступники, и не должны забывать этого. Один солдат сгреб все мои бумаги и стал внимательно читать твое письмо, держа листок вверх ногами… Вдруг он разразился смехом, не знаю – от восхищения или презрения.
Про визит в ясли:
В комнате для двухлеток несколько маленьких старичков сидели за столом и старались не пролить кашу на свои передники. Они выглядели серьезными и угрюмыми, словно понимали смысл плаката, протянутого через всю комнату. Гид перевела его для нас. «Игра — не забава, а подготовка к труду». Так-то, детки!
Про легкомысленный граммофон:
Молодой американец, которого я встретила несколько дней назад, рассказал мне, что его друг, тоже американец, возвращаясь на родину, отдал своей русской подруге граммофон. Хотя девушка не была красавицей, на ней тут же женился юноша, любящий музыку. Однако, став обладателем граммофона, он быстренько развёлся и женился на девушке посимпатичнее. На радостях он подарил граммофон новой жене, после чего та в свою очередь с ним развелась и выбрала супруга покраше. Ну и так далее. Граммофон вел весьма легкомысленное существование, перебираясь из одной супружеской постели в другую.
***
Рецензию ранее публиковала в своем телеграме — «Абиблиофобия».