Автор: Николай Соснов
Посвящается моему товарищу, критику и читателю Николаю Абышеву
Я солдат своей страны. Я служу своему народу. Я знаю, что такое долг и честь офицера. Отставных спецназовцев не бывает, поэтому сегодняшний вызов не застал меня врасплох. Я собрался и прибыл в указанное место за двадцать минут. Неплохо для стотридцатилетнего пенсионера.
Спасатель потянулся ко мне с безрукавкой бронежилета, но оперативник ПсихоКонтроля поднял руку в протестующем жесте:
- Никакой защиты!
- Он так потребовал, - сконфуженно пояснила молодая девушка-психолог. - Парламентер должен войти без оружия, брони, электроники и любых технических устройств. Простите, пожалуйста.
И виновато посмотрела на меня. С молодости терпеть не могу таких взглядов щенячьих, особенно от женщин. От них нет практической пользы, а душу травят ого-го как!
- Все в порядке, - сказал я психологу, пока сапер застегивал на моих ногах синие сандалии, а кибердоктор диагностировал латаный-перелатаный организм на предмет неполадок. - От капитана Ивченко другого я не ожидал. В одних академиях с ним учились.
- Он засел с взятыми в заложники учениками седьмого «Л» класса на подземном этаже в хранилище редких книг и выставил требование прислать переговорщика, - продолжил наставлять меня оперативник. - Всего девять заложников. Там стены обшиты панелями против вредных излучений, так что сканирование невозможно. Мы не знаем, что происходит внутри. По его утверждению помещение заминировано. Скорее всего, это правда, потому что геологи вчера сообщили о хищении со склада запасов гексанитробензола.
- И вы не догадались для чего украли взрывчатку? - спросил я, невольно впадая в укоризненный тон.
Оперативник — сорокалетний мужик, но мальчишка по меркам моего векового возраста — покраснел и потупил глаза.
- Вашего опыта у нас нет, - тихо признал он. - Мы и представить не могли, что кто-то способен…
- Ладно, - перебил я его и поморщился: кибердоктор сделал мне укол стимул-коктейля. - Давайте по делу. Время дорого.
- Ваша задача, Иван Владимирович, зайти и отвлекать Ивченко разговорами в течение четырех минут. Сандалии пропитаны бактериальными микроботами последней модели. Разрушают молекулярные связи. Их придумали для медицинских целей, но наша служба успешно испытала их на взрывчатке, в том числе и гексанитробензоле. Изделие двойного назначения, как говорили в ваше время. Они умные, сами обнаружат цель и сами сделают свою работу, так настроены. Просто сомкните сандалии, когда зайдете в хранилище. Через четыре минуты мины будут гарантированно обезврежены.
- Дальнейшие действия?
- Постарайтесь определить нет ли у Ивченко иных средств массового поражения. Если нет, тихо-мирно уйдите, чтобы передать требования. Ваш выход из здания будет сигналом к началу захвата. Мы подадим через вентиляцию усыпляющий газ.
- А если он окажется при оружии? - поинтересовался я.
Оперативник посмотрел на меня виновато, точь-в-точь, как психолог.
- Попробуйте взять его сами, - попросил он. - У нас нет опыта противодействия спецназу. Могут погибнуть дети.
Эти слова не были жалкой отмазкой труса. По дороге к музею я любопытства ради посмотрел публичное досье руководителя операции: рискуя жизнью, он лично задержал двух серийных убийц. Любой из сотрудников ПсихоКонтроля без колебаний пожертвует собой ради заложника, но они просто младенцы против нас с Петром Ивченко.
- Время, - сказала психолог. Я вышел из фургона, припаркованного напротив музейной высотки, перебежал еще час назад оживленную, а теперь стараниями спасателей вымершую улицу и приблизился к широкому и высокому в тридцать две ступени крыльцу. Двое вооруженных парализующими иглоружьями бойцов НарСпаса караулили массивную двустворчатую дверь старинной конструкции, прижавшись к кирпичной стене по обеим ее сторонам. Старший что-то проговорил в гарнитуру шлема, выслушал ответ и призывно махнул мне.
Я поднялся по лестнице. Спасатели распахнули створки дверей, и я нырнул в темный вестибюль. Освещение Ивченко, понятное дело, вырубил. Лифт тоже. Ну и ладно. Спущусь пешком по пандусу.
Поблескивающие зеленым настенные указатели привели меня к хранилищу редких книг. Я постучал в стальной кругляш двери, напоминающий крышку консервной банки. Через минуту дверь наполовину ушла в боковой паз.
- Достаточно, - Я узнал угрюмый голос Ивченко. Он всегда говорил таким тоном, будто был недоволен всем на свете. - Вернись на место.
Внутри горели тусклые лампы аварийной подсветки, поэтому я увидел обстановку небольшой комнаты еще до того, как переступил порог. Из полумрака смутно выступали очертания четырех бронестеклянных шкафов с книгами, из которых в разные стороны торчали какие-то провода, трубки и шланги. Как лесные чудовища окружали они школьников, сгрудившихся на пятачке перед большим письменным столом, изготовленном из пластика, но имитирующим дерево. Восемь детей — четыре мальчика и четыре девочки — сидели на полу в различных позах. По их виду никак нельзя было сказать, что они боятся. На лицах ребят я прочел лишь возбуждение от внезапного приключения. Девятый — мальчик с нарукавной повязкой звеньевого — отошел от входа и присоединился к ним, повинуясь приказу сидевшего за столом старика. Тот держал в правой руке коробочку дистанционного пульта, а левой направлял на меня ручной сканер таможенника — реликт ушедшей эпохи государств и границ.
- Похвально, - заговорил Ивченко, убедившись, что я ничего на себе не принес, - у них хватило ума вызвать майора Здоровенина. Значит, не все еще потеряно. Значит, я прав, можно исправить содеянное. Заходи, Иван, и запри дверь.
Я повиновался. Ивченко велел стоять на месте и не приближаться. Я встал по стойке «смирно» и соединил сандалии. Время пошло.
Курсы переговорщиков я прошел почти сто лет назад, но хорошо помнил важное правило: пока преступник тебя внимательно слушает, он не нажмет на зловещую кнопку. Передо мной был капитан Петр Ивченко. Я знал, чем его пронять.
- Зачем ты это делаешь, Петя? - спросил я, постаравшись добавить в голос максимум искренности. - Как ты мог докатиться до такого…
- Ты ничего не понимаешь, - перебил он с жаром, указывающим на крайне неустойчивое состояние психики. Я мысленно обругал себя: надо действовать аккуратнее, а то он, чего доброго, впадет в ярость и взорвет мины. - Я поступаю так для их же блага. Люди слишком расслабились, забыли в каком опасном мире живут. Я напоминаю об этом, чтобы они поняли: мы им нужны.
- Петя, прежних опасностей больше нет. Нет отдельных государств, армий и спецслужб. Исчезли экономические основания для криминального поведения. Преступления из зависти, ревности и мести стали крайне редки, - теперь я говорил монотонно, словно читал скучную лекцию. - Даже полиция распущена полвека назад и заменена ПсихоКонтролем, который успешно ловит маньяков, хулиганов и опасных безумцев.
- Меня ПсихоКонтроль не вычислил, - с торжеством провозгласил Ивченко, и в этот момент я окончательно убедился: мой сослуживец сошел с ума. - Потому-то и надо восстановить нормальную полицию и спецназ!
- Ты прав, тебя они упустили, - согласился я и посмотрел на сандалии. Они наполовину пожелтели. Обувь, меняющая цвет, нынче в моде. Еще две минуты. - Но мы с тобой последние остались из нашего поколения профессионалов войны. Нет больше людей, специально обученных убивать и совершать диверсии. В Психоконтроле работают психологи и ученые-криминалисты. Их цель — не наказание или уничтожение, а коррекция деструктивного поведения. После того, как наука обнаружила физиологические основы некоторых психических расстройств открылся путь к диагностике, профилактике и лечению…
Ивченко рассмеялся и потряс пультом:
- Меня лечить не надо! Я здоров! Это общество стало больным! Человечество вырождается. Ваня, умрем мы с тобой, и не останется ни одного настоящего мужчины.
Я решил сменить пластинку и воззвать к прежнему Петру Ивченко, капитану спецназа, офицеру и патриоту.
- Ты не прав. Они каждый день рискуют собой. Например, в космосе. Вспомни последнюю экспедицию к Нептуну. Разве могли бы маменькины сынки спасти гибнущий корабль и его экипаж? Они побывали на волосок от смерти. Прямо, как мы в былые годы.
- Это не одно и то же, - упрямо возразил Ивченко.
- Петя, именно ради такой жизни для молодежи мы сражались и теряли друзей. Опомнись! Что бы подумала Нина, увидев, что ты взял в заложники школьников!
Было ошибкой упоминать о его покойной жене. Ивченко изменился в лице и так крепко сжал пульт, что я по-настоящему испугался.
- Заткнись и слушай, - произнес он посуровевшим голосом, из которого пропали психопатические нотки. - Вот список моих требований…
Сандалии пожелтели. Время вышло. Я молча подошел к столу, знаком показав детям, чтобы они освободили дорогу. Глаза Ивченко удивленно расширились. Он нажал одну из клавиш пульта, не подозревая, что тем самым решил свою судьбу.
- Так-так, - принужденно засмеялся Петр. - Ты меня переиграл.
- Тебя переиграл ПсихоКонтроль, - возразил я. - Я лишь выполнил полученную инструкцию.
- Не верю, - заявил он, лукаво усмехаясь, - но не имеет значения. Ты победил, и я сдаюсь. Поеду лечиться в санаторий для убийц и садистов.
С этими словами Ивченко двумя пальцами достал из кармана старинный пистолет Ярыгина и отбросил его в сторону. Затем он демонстративно протянул мне руки, предлагая заковать себя в наручники.
- В одном ты прав, - сказал я. - Они добры и наивны. С твоей подготовкой будет нетрудно надуть докторов и сбежать.
Усмешка Ивченко растянулась еще шире, обнажив волчий оскал.
- Прости, друг. - Я схватил его за волосы, потянул на себя и быстрым отработанным десятилетиями тренировок движением свернул шею. К счастью современная медицина творит чудеса, и мои старческие руки достаточно крепки для убийства. Осталось еще одно дело, но я не хочу показывать детям вторую смерть. Надеюсь, они и первую-то не успели толком разглядеть.
Отшвырнув тело Ивченко за кресло, я выбежал из хранилища и понесся по пандусу в вестибюль, а оттуда по лестнице на крышу. Стимул-коктейль не подвел, я стал задыхаться лишь на предпоследнем этаже.
Я солдат своей страны, я служу своему народу. Я знаю, что такое долг и честь офицера. Я нарушил закон и должен ответить за преступление, но боюсь провести последние годы жизни в позорной изоляции, а больше всего страшусь свихнуться от одиночества и ненужности, подобно Ивченко, и превратиться в предателя. Поэтому отдаю себе последний приказ и выхожу на крышу.
Жадно вдыхая свежий воздух и подставляя лицо живительным лучам Солнца, я медленно приближался к краю, но дойти не успел. Девять пар быстрых ног обогнали меня. Девять пар юных рук вцепились в мою одежду. Девять школьников седьмого «Л» класса повисли на мне и повалили жалкого старика на пружинящий керамзопласт. Я лежал, бессильно распростершись на крыше музея, и девять судей произносили свой приговор.
- Он первый схватился за пистолет, - сказал звеньевой. - Вы были вынуждены его обезвредить.
- Да! - подтвердила девочка с плетеной косой через плечо.
- Все видели! - спросил звеньевой.
- Да! Точно! Видели! - зашумели ребята.
То же самое они повторили и следователям, а те не особенно и вникали в суть происшествия. Дети живы, остальное второстепенно.
Впрочем, внимания ПсихоКонтроля я не избежал. Изучив случай Ивченко, специалисты сочли, что ветеранам спецназа бездельничать не положено. Каждое утро, кроме выходных и праздников, я надеваю тяжелый от наград парадный мундир и выхожу из дома на службу. Сверхскоростной надатмосферный самолет забрасывает меня то в Новосибирск, то в Париж, то куда-нибудь в Африку или даже в Антарктиду.
Мое задание неизменно. Я вхожу в забитый до отказа актовый зал средней школы. Сотни любопытных глаз смотрят на живую легенду — последнего спецназовца планеты Земля. Я всегда начинаю одинаково:
- С молодых лет у нас была мечта, у меня и моего друга. Мы мечтали построить новый мир, в котором наша профессия убийц и диверсантов станет ненужной. Я рад, что эта мечта стала явью. А теперь хочу рассказать о моем друге, настоящем герое, не раз спасавшем людей от неминуемой гибели. Его звали Петр Ивченко. Запомните его имя...
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.