Вектор Викора Сосноры вёл сложными ущельями звука, чью сущность, казалось, поэт изучил, познал, изведал с алхимической точностью: А ели звенели металлом зеленым! Их зори лизали! Морозы вонзались! А ели звенели металлом зеленым! Коньками по наледи! Гонгом вокзальным! Звон елей, как восторг детства, как прорастание в космическую реальность, как игра (впрочем, смертельно серьёзная) звукописи, чьё волшебство и рождает поэзию. Цветовые вспышки северного сияния мерцают за иными стихами Сосноры. Благородство всегда было присуще его поэзии: он казался чуть ли не дворянином французской выделки, этаким мушкетёром стиха… Грация, изящество, необыкновенная ритмика – многое совместил Соснора: последний всадник глагола. Причудлив рисунок стиха – как прихотливы зигзаги судеб – поэтических вдвойне. Белый вечер, белый вечер. Колоски зарниц. Не кузнечик, а - бубенчик надо мной звенит. Белый вечер, белый вечер. блеяние стад. И заборы, будто свечи бледные стоят. И заборы, увиденные свечами, точно