Как все просто в киноверсии «Морозко». Мораль легко можно уложить в одну строчку: трудолюбивая девушка получает награду в виде жениха и ларца с яхонтами, а ленивая – упряжку из свиней. Думается, «Морозко» совсем не о том. Как-то мало логики в этой версии. С чего бы мачехе захотелось избавиться от бесплатной домработницы? Она ведь с дочкой уже отвыкла от работы по дому. И что это за безвольный отец, отдавший дочь на растерзание лесному морозу? У нас ведь нынче столько дискуссии о патриархате, некогда царившем на Руси, так где ж этот вызывающий ностальгию у некоторых мужчин период в «Морозко»? Что это за подкаблучник, дитя свое родное в сугроб усадивший? Прочтем «Морозко» заново, опираясь на классический труд Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки». В «Морозко» зашифрован древний обряд посвящения во взрослую жизнь. Обряд инициаций а) проводился в лесу б) воспринимался как временная смерть, после которого ребенок (или подросток) «оживал». Внимание! В сказке, записанной