Недолюбливаю классические американские вестерны. Добрая половина из них пропитана пропагандой, а архетипы "благородного шерифа", "индейцев-дикарей" и "гнилых убийц" осточертели. Да, картинка обычно загляденье, но на одних "поездках в закат" далеко не уедешь. С середины века жанр начинает переосмыслять клише и устои, но "Непрощённый" по-настоящему рвёт каноны. Чистый постмодерн!
Своими достоинствами лента в первую очередь обязана сценаристу. Несведущий зритель всегда связывает качество фильма с режиссёром, но это не всегда так. Зачастую его работа состоит в хорошем подборе собственной команды и грамотном распределении обязанностей. В данном случае, талант Иствуда проявился в выборе сценария и постановке кадров. Персонажи, их характеры, сюжет и смыслы - это заслуга Дэвида Уэбба Пиплза.
Пиплз перерабатывает классический вестерн и возвращает жанр с голливудских небес на землю. Здесь нет благородных ковбоев, наказывающих врагов свинцом во имя справедливости. Главный герой Билл Муни (Клинт Иствуд) валяется в дерьме со свиньями и собирается убить ради денег, потому что его детям нужно есть и пить. Шериф Малыш Билл (Джин Хэкмен) не гнушается грязных методов для установления порядка, звезда на его лацкане давно запачкана кровью и слюнями. Всех благородных женщин индейцы похитили ещё в 40-х, и остались только проститутки, у которых тоже есть чувство гордости и чести. Символично, что единственный канонично-положительный образ девушки остаётся за кадром - это жена Муни, которая умерла за несколько лет до начала сюжета. Никаких громких слов, никакой патетики или пафоса, только жизнь. Немытая, озлобленная, дикая жизнь.
Рефлексия колонизаторства и возвышенных идеалов тоже остались в прошлом. "Непрощённый" - это фильм о насилии. Каким бы выхолощенным не был вестерн раньше он всегда содержал сцены романтизированной жестокости. Револьвер приносил справедливость и был её постоянным спутником. В "Непрощённом" же насилие бессмысленно и беспощадно. Оно оставляет только боль и смерть и не несёт спокойствия или возмездия. Насилие просто есть. Оно живёт бок о бок с героями, размножается, паразитирует на обществе, и избавиться от него уже нельзя.
Только один персонаж, молодой Скофилд Кит (Джеймс Вулветт), уважает насилие, благоволит перед ним. Но это только потому, что он в плену романтических баллад о Диком Западе и ещё не имеет жизненного опыта. Опять же символично, что он полуслепой, и не видит, за какое дело берётся. Когда он убивает человека, то стреляет и в собственные розовые очки. Смерть оказалась не такой сладкой, как он думал. Она горькая и оставляет дурное послевкусие на годы.
Постепенно это самое "послевкусие" пробирается в кровь, а с ним и в мозг и сердце. Как яд оно проникает во все органы и снижает дееспособность. С ним и живёт Билл Муни. Долго живёт. Его персонаж вступает в химическую реакцию с метавселенной героев Клинта Иствуда, который в своих фильмах лесовозами клал людей в гробы. Иствуд - лицо вестерна 60-70-х годов. И "библия персонажа" Билла Муни слилась с Иствудом, как кольт с кобурой. Он играет сам себя, пропущенного через мясорубку постмодерна. Глубину такого переосмысления кинематографической эпохи и целой плеяды фильмов можно сравнить только с ролью Чаплина в "Огнях Рампы", где он сыграл постаревшего комика.
Через это метапересечение Вселенных Билл Муни концентрирует в себе ещё один смысловой пласт фильма - конфликт прошлого и настоящего, ушедшей молодости против пришедшей старости. Мир фильма конфликтует со предыдущей эпохой вестернов и на этой почве вырастает ностальгия по ушедшему времени. И Билл Муни, и Нед (Морган Фримен), и Малыш Билл, и англичанин Боб (Ричард Харрис) уже не молоды. Годы их ковбойского веселья далеко позади. Возможно, когда-то давно и правда шерифы были благороднее, а закаты красивее, но на смену необузданной молодости пришла старость. И вот Нед уже не может попасть в цель из винтовки, Муни не сразу залазит на лошадь, а англичанин Боб не в состоянии защитить себя. Старость застала их врасплох. Одна эпоха сменилась другой. Жизнь, с насилием или без, с вестерном или комиксами, постоянно движется вперёд, меняется. Прошлое уже ушло, его не вернуть. А простим мы его или нет, каждый решит для себя сам.