Город задыхался от жары, многократно усиленной асфальтом и пыльными стенами зданий. С самого утра духота. Ещё немного и мой родной Литейный замрет в непроходимых пробках. На мосту грохочет трамвай. Из подворотни запахло дымом горящей помойки. Я жду маршрутку. Мечтаю о чуде. Например, о стакане холодной газировки за три копейки, как в детстве. Впрочем, Пепси Кола тоже сгодилась бы. В этот момент прямо напротив меня в плотном горячем воздухе неспешно пролетает огромный шмель. От куда же он тут взялся? Первое, что приходит в голову – вылетел из салона Билайн, что через дорогу. Господи, кто же мне так загадил мозг? Но, и вправду, откуда? Никогда не видел здесь шмелей. Тем временем шмель завис над мостовой, как будто размышляя, стоит ли ему продолжать этот бессмысленный полёт по каменным джунглям. Я успел рассмотреть его. Он был необычайно красив. Его чёрно-жёлтая спина казалась самой яркой и контрастной точкой в окружающем пространстве. Но что-то ещё отличало его от однообразной городской палитры. Через секунду я понял. Шмель был абсолютно чист, он сиял чистотой и свежестью как новенький автомобиль. Жужжа и подрагивая своим грузным телом, он медленно колебался из стороны в сторону, пытаясь уловить какие-то неведомые нам запахи. Вдруг сильный щелчок от удара лобового стекла, пролетавшего мимо автомобиля, подбросил его вверх. Он закружился в воздухе и рухнул на темный асфальт. Некоторое время он сосредоточенно полз по асфальту, как будто оценивая свои силы, но за тем с усилием поднялся в воздух сантиметров на тридцать и тут новый удар. Его отбросило на край дороги в придорожную пыль. Тело его лежало неподвижно, лапы не шевелились, но полоски на его спине были по-прежнему ярки и красивы. Через минуту струя поливальной машины перемешала чёрно-желтый комочек с песком и грязью в однородную массу, исчезнувшую под решёткой канализационного люка. Город, как дышащая жаром преисподняя, поглотил инородное тело. Из подворотни всё ещё тянуло тлеющей помойкой. В подъехавшую маршрутку стали втискиваться люди. Я люблю мой Питер. Но иногда мне кажется, что это любовь лягушки, зачарованно глядящей в глаза огромного удава.
