В русской литературе нельзя, кажется, указать ни одного произведения, которое прожило бы 300 лет и не растеряло бы своих читателей.
Жизнь книги почти так же коротка, как и жизнь человека: 50, 75, очень редко 100 лет - и затем наступает забвение и смерть.
В этом смысле можно сказать, что старинные библиотеки, переходящие от поколения к поколению, похожи скорее на кладбище человеческой мысли, чем на обычные книгохранилища.
Лежат на полках покойники в деревянных и кожаных переплетах, как в гробах, и целые десятилетия проходят, пока какой-нибудь ученый смахнет пыль с того или другого томика и заглянет в него, чтобы навести справку.
Но вот странность: в народно-лубочной литературе есть книги, которые живут и читаются больше 300 лет.
Бова-королевич и Еруслан Лазаревич, вероятно, были современниками Бориса Годунова или, по крайней мере, Алексея Михайловича.
Повесть о Бове-королевиче у нас очень долго считали сказкой, и притом русской сказкой, хотя более поздние изыскания с несомненностью установили, что это итальянский рыцарский роман.
Герой романа - Буова из города Анконы на русской почве стал Бовою из города Антона.
Итальянские рукописи этого романа, как говорят, восходят к XVI столетию.
Значит, Буове из Анконы уже лет 400 - 500.
А Бове из Антона, вероятно, лет 300.
Старше Бовы в наших сказках только Еруслан Лазаревич, но и Еруслан принадлежит к произведениям заимствованным и никак не может считаться русским.
Это Уруслан Залазарович - национальный герой Ирана, он же Рустем, сын Залзары.
Повесть о нем и о его славных подвигах вошла в национальную эпопею XI века "Шах-Намэ" поэта Фирдоуси. Но не оттуда заимствовал его русский народ. Не у Фирдоуси, а из тех устных вариантов, которые были распространены среди персидского народа, причем русский пересказчик кое-что переделал и кое-что добавил применительно ко вкусам и традициям своей страны.
В чем же, однако, дело? Почему русский народ сотни лет рассказывает эти чужие сказки и никогда не устает слушать их?
Очевидно, героизм, которым пропитаны оба сказания, неизменно нравится русскому народу. Приключения, опасности, торжество над врагами и подвиги пленяют воображение. Проходят целые столетия, а художественное обаяние этих образов не теряет своей силы.
(Из книги: Иван Сытин. Жизнь для книги)