Часть 3. По стопам Гарварда или зачем эндаументу спонсировать вечеринку?
Продолжаем разговор об особенностях управления деньгами эндаумент-фондов с Розой Ворониной, директором управления по работе с некоммерческими организациями «Газпромбанк – управление активами». Что делать, чтобы «тело» целевого капитала «не худело», сохраняя свою капитализацию? Может ли эндаумент получать доходы от иностранных рынков? Как зарабатывают западные эндаументы? Можно ли «распечатать» эндаумент и изъять из него деньги? Почему фонд МИСиСа финансирует бесплатные завтраки для студентов, а эндаумент Уральского федерального университета «спонсирует» первую вечеринку?
Часть 1. Эндаументы и управляющие компании: дружба по любви или брак расчету? >>
Часть 2. Зарабатывать и/или сохранять? >>
Предположим, я решил пожертвовать в целевой капитал 10 миллионов рублей. Передаю вам в управление. Получаем доход по итогам года, вы берете комиссию. Доход направляем на целевые программы. У нас так и остается «тело» капитала 10 миллионов или происходит какая-то докапитализация, чтобы капитал рос хотя бы в соответствии с инфляцией, чтобы не терялась его покупательная способность?
Вы можете направить на это часть ваших доходов, но раз в два года обязаны выводить не менее 50% от того, что заработал эндаумент. То есть «докапитализация» возможна за счет перераспределения части дохода или за счет пополнения в виде нового пожертвования. Мне кажется, правильнее рассматривать целевой капитал как единое целое, не дробя его на «тело» и доход. По крайней мере, в инвестиционном процессе это не важно, стандартно портфели эндаументов более-менее ликвидны и доход можно вывести в любой момент.
Капитал должен увеличиваться с каждым годом, давая возможность финансировать ваши программы. Как дерево, которое каждый год немного подрастает. Сейчас в работе - поправки к закону, позволяющие выводить не 50% раз в два года, а 25% раз в три года. Тогда у фондов появится больше возможности копить. Например, у вас пока небольшой целевой капитал и вы хотели бы использовать его, скажем через 5-6 лет, а пока пусть подрастает. Есть и крупные целевые капиталы - более 100 миллионов рублей, которые тоже стараются по минимуму выводить доход, воспринимая эндаумент как «кубышку» для перспективных проектов.
А иностранные бумаги?
Законодательно мы ограничены инструментами, обращающимися на организованном рынке ценных бумаг России. Надеемся, что это изменится, и мы сможем предложить фондам более разнообразные активы. Сегодня есть возможность вложить средства в иностранные валюты - некоторые целевые капиталы в значительной степени или полностью размещаются в долларах США и евро. Во многом это следствие паники 2015 года, когда рубль показывал пиковые отрицательные значения. Правда, после этого был долгий период, когда рубль рос, валютные инструменты показывали слабую доходность, что в совокупности привело к слабой и даже отрицательной доходности портфелей. В 2018 году доллар подскочил, и валютные портфели «закрылись» хорошо по итогам года, а в январе 2019-го доллар снова просел. Многие диверсифицируют риски колебаний валют: размещают часть средств в иностранной валюте, а часть в рублях.
Как выглядит инвестиционный портфель западных эндаументов?
Там другая картина. Если мы говорим о развитых странах, то у них в эндаументах накоплены огромные капиталы, они являются активными участниками инвестиционного рынка и используют очень широкую палитру инвестиционных инструментов, включая венчурные инвестиции, девелоперские проекты и многое другое.
Что можно из их практики применить у нас уже сегодня или завтра?
Активный фандрайзинг в целевых капиталах как проявление заботы о завтрашнем дне. Перед нашими НКО сейчас основная задача стать более стабильными и менее зависимыми от текущего настроения и финансового состояния своих доноров.
Если я создал себе такую «кубышку» в виде целевого капитала, а потом передумал — решил изъять его и потратить на что-то другое, я могу это сделать?
Полностью «тело» капитала изъять нельзя. Только заработанные на нем средства – на цели, указанные в уставе фонда, договоре пожертвования и т.д., и до 10% от самого капитала (один раз в год). Так обычно поступают, когда только дохода на финансирование важнейших программ не хватает. Однако некоторым целевым капиталам очень сложно принять подобное решение – блок на него стоит на уровне устава.
Целевому капиталу Гарварда – более 370 лет. Капиталу Нобелевского комитета – более 100 лет. У нас по закону минимальный срок действия эндаумента, кажется, 10 лет, что тоже немало. До недавних пор на российском финансовом рынке такими длинными горизонтами практически не оперировали. Целевые капиталы как-то меняют подходы к инвестированию?
Я бы сказала, что целевые капиталы меняют сам рынок благотворительности – это точно. Институт эндаументов, несмотря на пока очень скромную долю на рынке, оказывает положительное воздействие на весь финансовый сектор. Сеет, так сказать, разумное, доброе, вечное. Меняется психология не только управляющих компаний, но и доноров. А основные доноры эндаументов – это наши же клиенты по другим финансовым продуктам.
В университетской среде эндаументы меняют подход к выстраиванию отношений со студентами, ведь целевые капиталы вузов складываются в основном из взносов выпускников. Для того чтобы вуз впоследствии получал помощь, ему нужно формировать сообщество из студентов, прививать приверженность родной альма-матер. А делать это лучше сразу, с первого курса. Например, эндаумент Уральского федерального университета «спонсирует» первую вечеринку, на которой происходит посвящение в студенты. Там первокурсники узнают о целевом капитале. Фонд МИСиСа финансирует бесплатные завтраки для студентов. И вот уже, глядишь, студент пожертвовал туда 100 рублей со стипендии. А через 20 лет может пожертвовать уже 100 миллионов. Именно так это и работает.
Беседовал Кирилл Ольгинский