Итак, становилось мне всё хуже.
Я стал стремительно терять авторитет у подъездных бабушек (даже как-то раз услыхал в след слово «АНАШИСТ!»), а женщины стали испытывать ко мне лишь жалость.
День, когда я дошел до ручки, сцуко, сразу как-то не так заладился. И так фигово всё было в последнее время, а тут вообще кино и немцы.
Интуиция подсказывала мне не ехать в инфекционку, но состояние моё привело именно туда.
Приколы начались сразу же на входе.
Во-первых, ассоциация с названием ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ — «приём покойников», а во-вторых, встретила меня гостеприимная дежурная врачиха, такая невеста франкенштейна, утомленная высшим образованием.
Она, не вдаваясь в подробности, радушно сказала: «Ну что ж, новенький-готовенький, примите, пожалуйста, позицию «La vaché» (поза лошади — в переводе с французского)».
- Чего? - робко спросил я.
- РАКОМ СТАНОВИСЬ, чего!
И не успел я опомниться от такого утонченного медицинского обращения, как оп! — мазок взят!
Немного не в себе от таких злобных подвохов, я попытался описать свои проблемы. И говорю докторше: «От какой же, извиняюсь, мля за нескромный вопрос, болезни таковые злоколючие симптомы?»
А она мне в ответку: - Это, грит, медицине пока неизвестно, вот придут результаты вашего заднего анализа, тогда и диспуты научные устраивать будем. А пока поваляйтесь недельку у нас на полном государственном обеспечении в тишине и покое, набирайтесь сил и терпения!
И повели меня под белы рученьки по какому-то длинному мрачному коридору с весёленькими табличками на дверях: «Гепатит С», «Дизентерия», «Чума», «Карантин» и т.д. Причем палаты эти имели окна, и больные за стеклом провожали меня мутным отрешенным взглядом. Короче фильм ужасов 28 дней спустя!
А дальше, зараза, такие мультики начались, что слов нет, одна матершина.
То ли у них там мест свободных не было, то ли эксперимент такой фашистский проводился, но поместили меня в одну палату с дизентерийниками и сальмонеллёзником!!!
Не знаю, смешная выйдет история про больничку или нет, но когда я вошёл в свою палату весёлого было мало.
А встретил меня мой первый сосед — истощённый мужичонка с поэтично грустными глазами. Вот именно эти бездонные, наполненные вселенской тоской глаза, и произвели на меня сильное впечатление, навеяв грустный романтический стишок: «Мне бы сейчас девицу белую..., а впрочем, какая разница! Привязал бы её к дереву, и в...». Но не будем опошлять романтический момент, подытожим просто: и грусть и слёзы и любовь! Впрочем для задницы в этом эпизоде все же нашлось место, так как именно туда уходил конец капельницы, установленной над головой моего соседа, в чем и заключался феномен его грустных глаз. Ещё бы, посмотрел бы я на вас с капельницей в самом интересном месте!
Ну ладно, захожу, осматриваюсь.
Коллектив, значит, такой подбирается: этот, которой с капельницей в жопе — с сальмонеллёзом, и ещё пара дизентерийных хлопца Иван и Тигран.
Эти двое вообще забавные чуваки. Про каждого можно юмореску состряпать.
Например, Ванёк — тот устроил своим одноклассникам к выпускному сюрприз.
Когда у него обнаружили остро заразное заболевание, то по протоколу нужно было проверить всех с кем он контактировал в последнее время. А что значит проверить на языке инфекционных ветеринаров? - правильно мазок из заднепроходного отверстия!
А теперь представьте картину: ни в чем не повинные старшеклассники — хорохорящиеся пацаны и выпендрёжные девицы, все стоят в ряд у стенки в печально знаменитой позе «ля ваше» с задранными юбками и со спущенными штанами, скрипят зубами, вспоминая Ванятку разными хамскими именами, и терпеливо сдают унизительные анализы.
Осознавая весь масштаб трагедии Иван вообще не хотел выписываться из больнички домой, так как дома у него больше не было.
А вот Тигран — тот наоборот, напостой грезил домом и мыслью о том, как он выпишется из грёбаной инфекционки и нажрётся дома жирных свиных шашлыков. И вы не поверите: он выписался раньше нас всех и через день вернулся обратно с тяжёлым пищевым отравлением (постель, как говорится, ещё не успела остыть). Видать шашлычки всё же не прижились... Дорвался бедолага!
И грех и смех, одним словом.
В общем, это были весёлые сокамерники, кроме сальмонеллёзника, так как тот был крайне истощён и уже видать мысленно попрощался с нашим бренным миром. Короче мы его особо не замечали, потому что он завсегда лежал со своей капельницей такой тихинький и дохленький.
Кстати, моих соседей я потом так и не встречал. Ну про того, который с грустными глазами все и так понятно, Тигран, наверно в Москве лечит зубы, шьёт сапоги или жарит сочные-восточные шашлыки. А вот с Иваном потом я как-то встретился на почве его интереса к бодибилдингу, и даже передал ему схемы тяжелоатлетического тренинга.
Передал, и по привычке, тщательно вымыл руки…