Губернский чиновник Фильдиперсов обычной своей дорогой возвращался со службы. Сперва Большим Ивановским переулком и далее, свернув на древний каменный мост через речку Камышовку, к своему дому. Тому каменному особнячку с мезонином, что стоит близ единственной в городе гостиницы, у мясной лавки братьев Рубакиных.
По освещенному переулку деловито перемещался чиновный люд и торговцы. Шли, держась за руки гимназистки, на них с другой стороны улицы стреляли глазами юноши из городского кадетского корпуса. Богомолки с наклоненными головами в чёрных шалях спешили к вечерней службе. Падал густой февральский снег, засыпая мостовую и крыши домов.
Настроение у господина Фильдиперсова в тот вечер было неважным. Третьего дня его приятель, доктор Ершов-Заречный, после привычного воскресного преферанса и рюмки коньяку, отметил вслух нездоровый цвет лица Фильдеперсова и, по-дружески, посоветовал ему в течении недели держать строгую диэту. Особо строгую – так и подчеркнул доктор. Никаких послаблений. Ни осетровой теши, ни бараньего окорока, ни икры белужьей, а уж паче того – икры паюсной. И выпить – ни-ни!
Два дня Фильдиперсов мучался, держался, обливался потом при виде остеклённых витрин гастрономических магазинов. Давеча, когда весь департамент после службы отправился в новый французский ресторанчик отметить именины сослуживца, господина Цесаркина – сказался нездоровым и, рискуя вызвать неудовольствие коллег, отправился домой.
Дома его тогда ждала супруга Евдокия Гавриловна. Жалеючи мужа, она быстро спрятала в буфет остатки песочного пирога, с глаз долой – из сердца вон. И, налив ему на сон грядущий стакан простой воды, сострадательно морщась - перекрестила.
Судя по всему, сегодняшний вечер сулил Фильдиперсову такую же тоску и уныние. Проходя мимо хорошо знакомого трактира на углу Конюшенного переулка, он невольно принюхался. Из высокого подвала, где размещалась кухня, неслись тонкие и вкуснейшие запахи.
«Да хоть стакан чая выпить, всё же не грех.» - подумал Фильдиперсов. Зашёл, присел за отдельный столик, махнул верзиле в фартуке – мол, подойди-ка, любезный.
Покуда ждал, всё вздыхал, да кручинился.
Внезапно, решительно ахнув, Фильдиперсов достал из кармана айфон и набрал приятеля-доктора. «Прости, любезный друг, не осилил я твою диэту!». И выпалил подошедшему официанту: « Цезарь с креветками, шесть Калифорний и бургер! И Белуги двести! ».
На улице всё так же шёл густой и пушистый снег, проносились авто и мигала реклама. А в трактире, в приятном тепле, безумными дятлами стучали динамики на стенах и привычно мелькали на большом экране безголосые девки в неглиже. Фильдиперсов одну за другой заглатывал суши и был в те минуты совершенно счастлив.