После Святого Крещения русские, равно и прочие восточнославянские народы, уже не ради жертвоприношения, а ради освящения приносили в храмы житные снопы (первый сноп – Богу) хлеб и плоды земледелия. Вспомним, три августовских Спаса: медовый Спас – начало Успенского поста (14 августа), яблочный Спас – Преображение Господне (19 августа) и ореховый – когда столы пред алтарем ломятся от яств, что после божественной литургии батюшка освящает.
Если сравнить с первыми веками христианства, когда за проповедь Христа ради, за исповедование Христа, от рук иудеев и язычников …древнеримских, древнегреческих и прочих… гибли тысячи первохристиан, то в России христианство засеялось тихо, мирно и взошло, взросло, словно уже на духовно изготовленной в язычестве, плодородной почве. Христианские мученики, очевидно, и на Руси прославились, но – единицы, и лишь в XX веке, когда в России воцарились богоборцы, мученические венцы обрели тысячи православных христиан.
«Ранее, – продолжает протоиерей Лев Лебедев, – когда мы говорили о нравственных началах Руси, мы выяснили, что обладавшие кротким и тихим нравом поляне явились духовным ядром Руси; они же стали и политическим ядром русской государственности. Их нравственность не могла не привлекать, и действительно, как мы потом подробно рассмотрим, давно привлекала к Руси особую Божию благодать: с IX века многие русские, среди них и князья, становились христианами; уже при Игоре в Киеве стояла православная церковь во имя пророка Илии; уже приняла Святое крещение равноапостольная княгиня Ольга, глубоко почитавшаяся всеми русскими людьми, в том числе и язычниками.
Следовательно, не что иное, как промыслительная предуготовленность Руси к принятию христианства, выражавшаяся в нравственной чистоте и праведности ее самого важного центра, и уже начавшееся распространение христианства, выражавшаяся в нравственной чистоте и праведности ее самого важного центра, и уже начавшееся распространение христианства возбудили особую зависть диавола, стали ему, как "терние в сердце".
"Жребий" зависти дракона падает на русскую землю точно так же, как пал он на Иоанна, сына варяга-христианина. Причем падает прежде всего на духовное "сердце " и государственную столицу Руси - Киев; здесь пытаются совершить беспрецедентные для Руси приношения в жертву идолам. Результат, как видим, оказался обратным: Русь отшатнулась от таких жертв.
(...) Не "углубилась" Русь и в идолослужение до такой степени, чтобы иметь идольские храмы и касту жрецов, хотя по соседству со славянами, в Причерноморье, находились колонии Греции (впоследствии - римской империи), где были и храмы, и жрецы."
Среди русских церковных писателей испокон православного века бывали любомудры, в лад коим и толковал протоирей Лев Лебедев о русах-язычниках. В далеком 1049 году митрополит Иларион в своем божественном творении «Слово о Законе и благодати" добрым словом поминает и языческую Русь, ибо уже в сумраке древнерусской души мерцал свет любви к ближнему, и на добрую землю пало семя Христова Слова. Поминая языческих князей Игоря и Святослава, митрополит Иларион восклицает:
…Те в лета своего владычества
мужеством и храбростью прославились в странах многих,
и победами, и крепостью поминаются ныне
и прославляются.
Ибо не в худой и неведомой земле владычествовали,
но в Русской,
что ведома и слышима
всеми четырьмя концами земли.
Сей славный – от славных родился,
благородный – от благородных,
каган наш Владимир.
В помянутой выше статье Михаила Козлова «Назад к Перуну? Заметки о язычестве древнем и современном» речено верно: воспевать язычество – смертный грех, сознательное, бессознательное служение бесам …бесам жряху… но русской душе трудно согласиться с тем, что именно восточно-славянские и собственно русские язычники выделялись из других языческих народов особой свирепостью, жестокостью и человеконенавистничеством.
Для примера, вроде типичного, приводится жестокая расправа князя Святослава после взятия города Филипполя над двадцатью тысячами болгар. Не обеляя русского князя, можно лишь молвить: война есть война – дело богопротивное и человеконенавистническое, кроме войн оборонных и освободительных. Ведь и преподобный Сергий Радонежский, духовный светоч Земли Русской, благословил великого и святого князя Димитрия Донского на битву с монголо-татарами: «Если требует чести, – отдай, если ищет золота – отдай; но за веру православную и Христову Церковь нам подобает и кровь свою пролити и живот свой положити…». А святитель Филарет так рассудил о войне: «Гнушайтесь убо врагами Божиими, поражайте врагов отечества, любите враги ваша. Аминь».
Говоря о жестоковыйном князе Святославе, опять же, чему дивиться, коли ведать о древних войнах, когда победители не токмо двадцать тысяч, но сотни тысяч побежденных побивали камнями; сотнями тысяч истребляли детей и стариков, лишь юношей оставляли вживе, набив им рабские колодки, да юниц угоняли в блудодейные гаремы. Даже богоизбранный еврейский народ, обретая землю обетованную, побеждая соседние царства, вырезал язычников сотнями тысяч, не жалея женщин и детей, и се творилось, согласно Ветхому Завету, с «благословения Иегова». Мало того, случалось, Господь «гневался и карал» богоизбранных, коли те истребляли не всех покоренных язычников, коли избранным сохраняли жизнь, угоняя рабство.
Похвально помянутый митрополитом Иларионом в «Слове о Законе и Благодати», воитель Святослав, что жестоко карал врагов, не повод для утверждения о том, что русы выделялось из прочих языческих племен более изощренной жестокостью, "скверноубийством", ибо даже христианские царства после военных побед устраивали такие расправы над покоренными, что меркли и злодеяния князя Святослава.
Германцы, католики либо протестанты, что в прошлом веке покоряли Россию, восклицали: мол, с нами Бог!..», и мы дарим христианам избавление от большевиков-богоборцев. «Избавляя» русский народ от антихристовой большевистской власти, германцы сгубили не двадцать тысяч, подобно князю Святославу, а десятки миллионов, при сем пытали и казнили побежденных с такой дьявольски изощренной жестокостью, какая даже и в страшном сне не снилась князю Святославу и прочим русам-язычникам.
Впрочем, гитлеровские германцы лишь ради обманного красного словца всуе трепали Имя Божие, а по духовной сути были враждебны Христу и тяготели к языческому мистицизму, где славилась не любовь к Вышнему и ближнему, а культ внешней арийской силы и воинственной воли, перед которой должен пасть ниц слабосильный и безвольный христианский мир. Фридрих Ницше, ненавидящий христианство, размышлял: дескать, христиане тяготятся миром дольним (земным), мечтают о мире горнем (небесном); так, может, помочь христианам вознестись на небеса, чтобы не путались в ногах у сильных мира сего.
Project: MolokoAuthor: Байбородин А. Продолжение следует
Книга "Мы всё ещё русские" здесь